Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

А затем длинные тени слегка шевельнулись и поползли по тротуару, будто пятна мазута! Прямо на глазах они меняли форму, отращивая острые щупальца, которые тянулись ко мне со всех сторон.

Я невольно попятился. Налетел ещё один порыв ветра. Холодный, пронизывающий. Он пробрался в рукава и за шиворот, по спине побежали мурашки.

Откуда-то издалека донёсся протяжный собачий вой. А может, и не собачий. Было в нём нечто дикое, звериное, первобытное. Когда он смолк, из-под земли раздался тихий скрежет. Будто кто-то продирался из глубины, старательно работая когтями.

Какого чёрта⁈ У меня галлюцинации, или это происходит на самом деле⁈ И как это понять?

На улице показался извозчик, и я помахал ему, давая знать, что мне надо ехать.

Когда он подкатил, мне сначала показалось, что вместо лица у него белая бесформенная масса вроде теста. Но затем мужик опустил рукой шарф и оказался вполне обычным человеком с красным носом и прищуренными глазами. Фонари вспыхнули ярче, тени приобрели обычный вид, а подземный скрежет ушёл куда-то на глубину, где и пропал.

— Что, барин, загуляли? — понимающе проговорил извозчик. — Забирайтесь. Довезу, куда нужно.

Я вдруг понял, что на улице есть люди. Человек десять шли в обе стороны, не обращая на меня внимания. В доме напротив горело несколько окон.

Потянув носом воздух, я уловил только тонкий аромат цветущей акации.

— На Гороховую, — велел я, влезая в слегка просевшую под моим весом повозку. — Шестьдесят четвёртый дом.

Кучер щёлкнул кнутом, закричал «Но!», и мы покатили вдоль улицы. Когда я обернулся взглянуть на особняк Андертона, мы показалось, что по земле за нами тянутся извивающиеся тени, но наваждение сразу исчезло.

Наверное, какой-то побочный эффект магии, которую я невольно применил. Галлюцинации. Иначе объяснить случившееся я никак не мог. Возможно, нечто подобное описывается в книге Галактионова. Надо всё-таки при случае купить.

До дома на Гороховой добрались быстро. Расплатившись, я сошёл на тротуар. Экипаж покатился дальше, по улице разносился звонкий цокот копыт.

— Что, барин, припозднился? — раздался за спиной мужской голос. Говоривший вальяжно растягивал гласные. — Час-то поздний. Не страшно гулять по темноте? Не ровен час — ограбят.

Резко обернувшись, я увидел две фигуры, выступившие из-под арки дома. В свете газового фонаря блеснуло узкое лезвие.

Я мгновенно превратился в сжатую пружину. Страха не было — только готовность отразить удар и перейти в контрнаступление.

Но опытный агент тем и отличается от боевика, что следует не только инстинктам, но и голосу рассудка. Анализировать ситуацию не менее важно.

Так что уже через пару секунд я сообразил, что место для гоп-стопа выбрано не совсем подходящее. Прямо у моего дома? При свете фонаря? Нет, профессиональные грабители так не поступили бы. Ни в жизни.

Эти двое явно поджидали именно меня!

Значит, либо их подослал Мордвинов, либо это проверка. Ещё одна.

Может, не таким уж и провальным стал мой выигрыш у Андертона. Раз отправил этих молодчиков посмотреть, как я себя поведу. Британец словно давал мне второй шанс — показать себя в критической ситуации. Ему не удалось поставить меня на край с помощью карт, и вот теперь в ночи сверкнул нож. Похоже, Андертону очень нужен новый член «команды». Значит, я был прав: он задумал нечто масштабное, для чего требуется определённое количество исполнителей.

— Сколько времени, барин? — пропел один из силуэтов.

Лица «гопников» были скрыты тенями, которые отбрасывали козырьки их глубоко надвинутых картузов.

— Покажи часики-то, — подхватил второй.

Я мог уложить обоих. Очень даже легко. Моя подготовка по сравнению с любыми их бойцовскими навыками не оставила бы парочке даже призрачного шанса. Но нельзя. По легенде я всего лишь бывший студент. Поднять крик, позвать городового? Тоже не вариант. Андертону не нужны трусы. Он ищет кого-то отчаянного.

— Время уже позднее, — сказал я, перенося вес тела на левую ногу и готовясь к схватке. Придётся изображать неуклюжесть. Может — даже позволить себя слегка порезать. — Шли бы вы домой, судари.

— Гони лопатник, гусь! — прошипел один из «гопников», поигрывая ножиком. Живо! Коли жизнь дорога!

— Может, не так уж и дорога, — ответил я.

Убивать меня точно не станут. А показать, что я готов на всё, надо. Это мой последний шанс втесаться в доверие британца. Если, конечно, парочка от него. Если же это убийцы, нанятые графом, придётся их порешить. Но вряд ли: зачем людям Мордвинова разыгрывать ограбление? Напали бы сразу, без предисловий.

— Экий храбрец! — насмешливо сказал «гопник» и покачал лезвие между пальцами. — А если распишусь на тебе? Небось не так запоёшь!

— Не дури, барин! — гнусаво проговорил второй и достал из-за пояса короткую, но увесистую дубинку. — Денег ещё достанешь, а жизнь одна.

Ишь — философ! Слишком глубокомысленно для ночного грабителя. Да и не стали бы настоящие бандиты меня уговаривать. Нет, это точно испытание от англичанина.

Поскольку из дома я вышел безоружным, придётся справляться голыми руками. Я принял боксёрскую стойку. Кажется, в девятнадцатом веке этот вид спорта уже был популярен. Правда, не уверен, что в России.

— Ладно, как знаешь, — вальяжно пропел тот, который поигрывал ножиком, и тут же сделал выпад, метя в живот.

Движение было быстрым, но недостаточно резким. Меня испытывали, а не пытались ранить. Противник давал мне возможность показать себя. Но действовать слишком хорошо нельзя. Придётся пожертвовать визиткой.

Я отбил его руку, но специально сделал это не очень ловко: конец лезвия задел ткань сюртука, чиркнул по предплечью. Кожу обожгло.

Проклятье! Я собирался позволить ножу вспороть только одежду, однако у нового тела не было моих рефлексов.

Нужно это запомнить и иметь в виду. А ещё — тренироваться.

— Ах ты гад! — воскликнул я нарочито и потряс рукой. — Порезал!

Играть так играть. С тем, что есть. В принципе, для убедительности так даже лучше.

Из-под манжеты показалась струйка крови. Нападавший на мгновение задержал на ней взгляд, ухмыльнулся и попытался снова ткнуть меня ножом.

В этот раз я просто увернулся и тут же нанёс прямой удар в лицо. Раздался важный хруст. Лжегопник попятился, издав сдавленный возглас. Я схватил его запястье, но сдержался и не стал проводить бросок или выкручивать кисть — такой приём мог быть расценен как признак подготовки жандармского агента или сотрудника Охранного отделения.

— А ну, пусти! — крикнул второй парень и замахнулся дубинкой.

Дёрнув его приятеля в сторону, я подставил его под удар. Деревяшка опустилась на череп «гопника».