Наследник $$$ уровня 3 - Андрей Еслер

Счётчик подтверждал теорию день за днём. Сначала двенадцать тысяч, затем тринадцать, и вскоре показатели доползли до четырнадцати тысяч. Пресса раздувала резонанс без нашей помощи. Провинциальные листки перепечатывали столичные заметки, столичные издания слали корреспондентов на юг, и каждая свежая статья подкидывала дров в топку.

Вечером Мария отыскала в своих стопках нужный лист и положила передо мной.

— И ещё новость, сеньор. По оплатам рекордные показатели, девяносто семь и девять десятых процента оплатили тариф. Деньги уже на счету.

Катрин вернулась к началу обеда и доложила, что посылки ушли на север, родители получат гостинцы через пару дней. Ни одной лишней подробности, армейская манера.

При ней мы с Марией притихли. За обедом о делах не прозвучало ни слова, помощница держала при себе даже дежурные вопросы, а я уводил разговор то на стряпню Эстеллы, то на здешние пляжи. Правило старое и надёжное: при посторонних ушах дела не обсуждают, даже когда уши принадлежат невесте. Катрин перемену как будто не замечала и с удовольствием играла роль отдыхающей.

День она собиралась провести со мной, отпуск есть отпуск. Переносить из-за этого встречу с Августо Мерино я не стал, промышленники его склада не прощают необязательности, так что поездка просто вписалась в программу.

На встречу мы выехали втроём. Мария устроилась сзади с толстой папкой на коленях, у неё всё было готово заранее: отчёты по заводу, выкладки по объёмам, проект договора в двух экземплярах. Катрин сидела рядом со мной и лениво разглядывала Корсу за стеклом, ветер из приоткрытого окна трепал её золотое каре.

Производство Мерино отделяли от моего два городских квартала, но разница чувствовалась уже с проходной. Двор выметен, ящики составлены ровными штабелями, ни одного праздношатающегося.

Сам Аугусто встретил нас без посторонних, в рабочем пиджаке, с закатанными на жилистых руках рукавами рубашки. Кивнул дамам, пожал руку мне и повёл в контору, тесную комнату со шкафами до потолка и столом, выскобленным до белизны.

Дальше всё пошло так, как я люблю и как здесь почти не бывает. Хозяин читал бумаги не торопясь, страницу за страницей, изредка уточнял цифру у Марии, и та отвечала без запинки. Возражений у него не нашлось, условия мы обговорили ещё на приёме, а цифры в папке сходились с моими словами. Честная арифметика убеждает надёжнее любого красноречия.

Подписи легли на оба экземпляра, Мария промокнула чернила и убрала наш в папку. Мерино поднялся первым.

— Линию переналажу сегодня же, — он вернул мне перо. — Через три дня получите первую партию.

Провожать нас до ворот он не стал. Когда мы выходили из конторы, Аугусто уже шагал к цеху, на ходу подзывая мастеров.

* * *

Карла дэ Леон

Острова оказались ровно такими, какими их рисуют на открытках. Белый песок, ленивые пальмы, лагуна такой прозрачности, что лодки словно висели в воздухе. Вилла на сваях, вышколенная прислуга, шампанское со льдом с самого утра. Джозеф выбрал лучшее из лучшего и очень ждал, что она оценит.

Он вообще очень старался.

С первого часа на острове Джозеф держался победителем. Ещё бы, Карла сама вернулась в столицу, сама позвонила, сама согласилась на поездку, и в его картине мира это означало одно: крепость вывесила белый флаг, осталось войти и принять ключи. Он сыпал комплиментами без остановки, восхищался её глазами, её загаром, её платьями, её вкусом. К вечеру запас истощился, и Джозеф пошёл по второму кругу. Слова были правильные, дорогие, отшлифованные, и не значили ровным счётом ничего.

Не грубо, для грубости Джозеф слишком хорошо выдрессирован. Ладонь на талии за завтраком, поцелуй в шею у бассейна, «пойдём приляжем» после обеда, горячий шёпот на закате. Наступал он с упорством прибоя, волна за волной, и каждую волну она встречала одинаково. Убирала его руки, отшучивалась, ссылалась то на солнце, то на усталость, то на лишний бокал.

К третьему дню его кураж начал заметно гаснуть. Счастье, которое она подарила ему одним возвращением, выцветало, как дешёвая ткань на здешнем солнце. За ужином он ещё поднимал тосты в её честь, но огня в этом уже не осталось, только заученный ритуал и немой вопрос, на который ей нечем было ответить.

А Карла сидела напротив и с холодным удивлением прислушивалась к себе. Жених успел наскучить ей заново, за неполные три дня, но скука была бы полбеды. Он сделался ей неприятен. Влажный блеск в его глазах за десертом, хозяйская уверенность, что всё уже решено и оплачено, пальцы, будто случайно задевающие её локоть. Раньше эта осада её забавляла, теперь от неё делалось тошно, как от приторного ликёра. Иногда, ловя его голодный взгляд, она ощущала что-то и вовсе близкое к омерзению, и пугалась собственной брезгливости.

Она ведь честно старалась. Отмерила себе неделю и держала слово, улыбалась, поддерживала разговоры, позволяла ухаживать. Искала в женихе хоть что-то, за что можно зацепиться живому чувству, но под дорогим глянцем было пусто, сколько ни копай.

По вечерам, когда Джозеф засыпал в своей половине виллы, Карла уходила к воде. Океан лениво ворочался в темноте, пахло водорослями и мокрым деревом, у горизонта дрожали огни рыбацких лодок. Она садилась на ещё тёплые доски пирса и позволяла себе то, что запрещала днём.

Она думала о Викторе.

Вспоминала Корсу с её обшарпанными фасадами, тесный кабинет, где пахло кофе и нагретой техникой, азартные споры за полночь. Вспоминала очередь у салона, палатки, термосы и собственную улыбку, которую тогда не сумела сдержать. Рядом с Виктором дни неслись, как в перемотке, а здесь, среди открыточной красоты, каждый день тянулся, как остывший сироп. Тоска выходила глухая, писем не напишешь и вслух не признаешься, но от этого она не делалась слабее.

Правда, от которой Карла бегала всю поездку, стояла рядом и терпеливо ждала. Как бы она ни старалась, к Джозефу в ней не просыпалось ничего, ни тепла, ни ревности, ни простого любопытства. До конца недели, которую она себе назначила, оставалось четыре дня, и Карла понятия не имела, чем их заполнить.

Звонок Карлы стал неожиданностью.

Я лежал в кровати после насыщенного дня, слушая как льётся вода в ванной.

— Привет, — как-то тихо сказала она. — Позвонила как смогла, я сейчас в другой стране.

— Решила мне первому об этом сообщить? Не стоило, я видел фото, как отдых?

— Давай не об этом, — вздохнула Карла. —