Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— Значит так, Егор, — сказал крёстный, посыпая исписанный лист песком и передавая его Миронову. — Это наряд на ночные дозоры. Пикеты у Гнилого Лога усилить вдвое. Со стороны реки пустить конный разъезд. Завтра поутру лично мне доложитесь об обстановке.

Миронов козырнул и вышел, а крёстный поднял на меня уставшие глаза.

— Андрей? А ты чего не дома? Я же тебе русским по белому сказал, чтобы отдыхать шёл.

— Подумал, Степан Анисимович, если днём завалюсь, то режим собью. Потом как сова ночью колобродить стану. Вот и решил до вечера перетерпеть на ногах.

Крёстный усмехнулся и махнул рукой.

— Воля твоя, молодой еще! Садись тогда за стол, писать будешь. Писарь наш как ушёл с час назад к Юдинцеву на перевязку, так до сих пор и не вернулся.

Я устроился за столом, придвинул чернильницу и чистый лист.

Степан Анисимович подошёл к спящему инженеру и аккуратно потряс его за плечо.

— Илья Матвеевич… Подымайтесь.

Соколов вздрогнул, захлопал глазами и сел. Крёстный тут же подал ему стакан воды. После отдыха и еды инженеру стало полегче. Руки больше не дрожали, искусанное гнусом лицо немного посвежело.

— Так, Илья Матвеевич, — крёстный уселся напротив. — Теперь спокойно и по порядку расскажите для рапорта, что у вас там приключилось. Андрей, записывай слово в слово.

— Значит так, — начал Соколов, отпив воды. — Как я уже говорил, прибыли мы в Козловскую месяц назад для изыскательных работ. В партии нас было трое.

— Погодите-ка, — перебил его крёстный. — А что, ещё партии были?

— Да. Нас много. Мы, почитай, от самого Владивостока до Хабаровки по тайге растянулись. Где по трое работают, где по пятеро. В Козловской мы втроём были, а потом должны были до вашей станицы дойти и уже здесь измерениями заняться.

— Добре, продолжайте, Илья Матвеич.

— Там мы основные работы закончили. А утром Пётр Николаевич Климов, наш старший, сказал, что надо ещё раз нивелировку на одном уклоне сделать, высоты для надёжности сверить.

— Это я помню из вашего прошлого рассказа, — кивнул Степан Анисимович. — Дело плёвое, вот вы и пошли без казачьего сопровождения.

— Именно так. Пётр и Михаил оставили меня на точке с прибором, а сами пошли вперёд, к открытой поляне. Мы до того под сильный дождь попали, вот они и решили костёр развести, просушиться да перекус какой-никакой сварганить. А я, когда закончил работу, собрался к тропе, чтобы выйти к ним на поляну.

Соколов снова занервничал и отпил воды.

— И тут услышал выстрелы. Совсем рядом, шагах в тридцати. Я замер и увидел стрелка сбоку. Он стоял на одном колене и бил в сторону поляны. Я стал тихо пятиться, но споткнулся и с треском упал на сухую ветку. Тут же вскочил и бросился бежать по тайге, петляя за деревьями. Вслед услышал два хлопка. Мне показалось, одна пуля ударила прямо в ствол за моей спиной. Климов с Мишкой были на открытом месте, как на ладони. А меня, видать, тайга спасла. Ну а дальше вы и сами знаете. Плутал, пока на вас не вышел.

Крёстный задумчиво потер подбородок.

— Да уж, дела… Описать стрелка сможете?

— Да что там описывать, — вздохнул Соколов. — Тёмный плащ с капюшоном, лица не разглядеть. Винтовка чёрного цвета, не блестела даже. Больше ничего не припомню.

— Илья Матвеевич, — крёстный посмотрел инженеру прямо в глаза. — Климов и Мишка, как вы говорите… В общем, они у нас в холодной лежат. Гольды их нашли. Надо бы вам сходить, опознать: они это или не они.

Соколов опустил голову на руки, но всё же кивнул.

В этот момент за открытым окном послышались топот копыт, звяканье упряжи и громкий голос:

— Эй! Громова Андрея где нам найти?

Степан Анисимович нахмурился, выглядывая в окно.

— Это ещё кого нелёгкая принесла? Андрей, выйди-ка, посмотри.

Я отложил перо и вышел на крыльцо.

У коновязи, перетаптываясь, громко фыркали два добрых коня. Верхом сидели казаки явно не из лончаковских. Оба в дорожной пыли и при оружии.

— Здорово были. Я Громов, — сказал я, останавливаясь на верхней ступеньке.

Один из всадников, с густой русой бородой, переспросил:

— Андрей?

— Он самый.

Следом за мной на крыльцо вышел крестный.

— О, Архиповы! Здорово дневали!

— Слава Богу, Степан Анисимович! — в один голос отозвались казаки.

Я переводил взгляд с крёстного на приезжих и не понимал, кто это такие. Заметив моё замешательство, Степан Анисимович положил мне руку на плечо.

— Андрей, знакомься. Это братья Архиповы из станицы Венюкова. Сестрёнку ты их у хунхузов спас. Настю.

Казаки спешились, привязали коней и поднялись к нам на крыльцо. Бородатый оглядел меня с ног до головы, задержал взгляд на перевязанной руке.

— Не так мы тебя, конечно, представляли, брат. Думали, тут косая сажень в плечах, — по-доброму усмехнулся он. — Ну, давай знакомиться. Архиповы мы. Я Ермолай. — Он протянул широкую, как лопата, ладонь. — А это младший мой, Дмитрий.

— Здравы будьте, Ермолай и Дмитрий.

Я крепко пожал им руки, отметив железную хватку.

— Приехали лично отблагодарить тебя за сестрёнку нашу, Андрей, — сказал Ермолай. — Мы не раз с казаками на тот берег вылазки делали, все сопки и пади там излазили, а стойбище этих бандитов так и не нашли. Как сквозь землю провалилась она. Уж, почитай, попрощались со Настей. Мать вся почернела от горя… А тут весть из вашей станицы.

Дмитрий шагнул вперёд, стягивая с плеча холщовый мешок, а Ермолай отстегнул от пояса кавказский кинжал в чёрных кожаных ножнах, красиво украшенных серебром. Оружие было старым, явно с богатой историей.

— Мы отблагодарить тебя хотим, — сказал Ермолай, протягивая мне бебут. — Это отцовский. Работа кубачинских мастеров, сам послушай, как сталь звенит. Может, слыхал про такие?

— Как не слыхать, я же с Кубани родом, — улыбнулся я, принимая подарок.

— Теперь он твой. Пользуйся.

Я от неожиданности даже замялся. Понимал, насколько ценен он для Архиповых, но отказаться значит обидеть.

— Благодарствую, братья. От всей души, благодарствую!

— И вот ещё, — Дмитрий поставил на настил крыльца небольшой мешок, внутри что-то звякнуло. — Слыхали мы от вашего урядника Албазова, что ты тут обживаться надумал, и курень свой ставить собираешься. Дело это затратное, вот тут сто целковых серебром. Все станичное общество