2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков
Но Иллиэль был непреклонен. Его лицо превратилось в холодную, безупречную мраморную маску. В голосе молодого принца внезапно зазвучал тот самый ледяной, повелительный, пробирающий до костей металл, который тысячелетиями заставлял беспрекословно склоняться целые гордые народы перед троном его отца-владыки. Принц напомнил съежившемуся магу о его нерушимых клятвах крови, о священном долге перед короной и о том, что познание чужой, столь сложной культуры — это вопрос абсолютной государственной важности, не терпящий возражений.
Столкнувшись с непоколебимой стеной абсолютной власти, Арантир обреченно поник острыми плечами. Он тяжело, с кряхтением опираясь свободной рукой о каменную стену, поднялся на затекшие ноги. Отряхнув подол испорченной мантии, маг обреченно поплелся на середину огромного зала.
Он встал в самый центр пересечения невидимых магических линий и, сделав глубокий, прерывистый вдох, воздел худые, трясущиеся руки к высокому сводчатому потолку, расписанному фресками. Ритуал начался. Арантир забормотал древние, давно забытые формулы астрального поиска. Его голос, сначала тихий, постепенно набирал силу, срываясь на пугающий хрип от колоссального перенапряжения голосовых связок. Вокруг его узловатых пальцев начали медленно закручиваться тугие, плотные, пульсирующие потоки сырой магии. Они переливались глубоким, почти черным индиго и тусклым, болезненным серебром.
Просторные покои до предела наполнились агрессивным статическим электричеством, от которого закололо кожу. Мельчайшие пылинки, кружившие в лучах света, внезапно замерли в пространстве, словно время для них остановилось. Лицо Арантира страшно исказилось от чудовищного физического и ментального усилия, его зубы скрипнули. По бледному, покрытому глубокими морщинами лбу покатились крупные, тяжелые капли ледяного пота, оставляя светлые, чистые дорожки на испачканной магической сажей коже. Центр зала перед магом начал наливаться нестерпимо ярким, пульсирующим, неестественным светом, от которого слезились глаза. Иллиэль, затаив дыхание и чувствуя, как мелкие волоски на его руках встают дыбом от избытка энергии, сделал осторожный шаг назад. Он внимательно, не моргая, наблюдал, как прямо из воздуха, с влажным треском прорывая саму ткань стабильной реальности, начинает формироваться дрожащая, полупрозрачная астральная проекция неизвестного артефакта.
* * *
Когда тяжелое, выматывающее заклинание наконец завершилось, и Арантир, обессиленно выдохнув целое облако сизого пара, опустил плети рук, в самом центре зала стабилизировалась странная, невиданная ранее иллюзия. Иллиэль, чувствуя смесь священного трепета и жгучего любопытства, с благоговением принялся медленно обходить её по кругу, изучая каждую мельчайшую деталь чужеродной конструкции.
Основу этой громоздкой композиции составлял массивный, пузатый и выпуклый стеклянный куб, заключенный в грубую темную оболочку. Куб излучал в полумрак изысканных эльфийских покоев резкий, неестественный, мертвенно-бледный свет, который не отбрасывал правильных теней. Прямо под этим сияющим кубом, на уровне колен, покоился угловатый, лишенный всякого изящества серый пластиковый алтарь. В его верхнюю, открытую часть был намертво, с явным усилием вставлен прямоугольный желтый камень — очевидно, главное средоточие силы этого механизма, хранитель душ.
От нижнего края серого алтаря тянулся длинный, извивающийся по мраморному полу подобно толстой черной змее шнур. Этот шнур оканчивался в пространстве небольшим прямоугольным ритуальным амулетом управления. Иллиэль, преодолев легкую дрожь, наклонился ближе, внимательно разглядывая этот странный пульт. На его плоской серой поверхности располагались выпуклые, кроваво-красные круглые кнопки, гладкие от тысяч чужих прикосновений, и странный, строгий черный крест, вероятно, символизирующий стороны света или направления духовного пути. Принц почувствовал, как пересыхает во рту: он стоял перед действующим, пульсирующим энергией древним алтарем чужого мира.
Внезапно выпуклая поверхность стеклянного куба с негромким щелчком вспыхнула, и Иллиэль невольно отшатнулся на полшага. Внутри этого куба, который, как с изумлением заметил эльф, состоял из десятков тысяч крошечных светящихся квадратиков, возник угловатый мир. Цвета здесь были агрессивными, ядовитыми, кричащими, бросающими вызов всей утонченной эстетике Высокого мира: плоское синее небо и ядовито-зеленая, покрытая геометрическими узорами земля.
А затем в центре этого мира появился он. Маленький, коренастый человек с выдающимися темными усами, облаченный в простой, но яркий рабочий комбинезон красного и синего цветов. Иллиэль замер, боясь даже вздохнуть. Он мгновенно понял, что перед ним — тот самый голем, сосуд, созданный из чистой, кристаллизованной информации, в который вселяется земная душа для прохождения испытания.
«Мозаичный голем…» — благоговейно, почти беззвучно прошептал принц, завороженный странной, дерганой, угловатой пластикой этого существа.
Повинуясь невидимой, но явно властной воле неизвестного земного божества-оператора, голем внезапно пришел в движение. Он сорвался с места и побежал слева направо, навстречу неизвестности. Иллиэль с нарастающим внутренним напряжением, подавшись всем телом вперед, следил за его трудным путем. Маленький человек совершал невообразимые, нарушающие законы гравитации прыжки, с невероятной легкостью перемахивая через исполинские зеленые трубы, уходящие глубоко под землю.
Затем произошло то, что заставило Иллиэля содрогнуться. Голем разогнался и начал с пугающей жестокостью биться собственной головой о тяжелые, парящие в воздухе кирпичные блоки. Принц прижал руку к груди, поражаясь этой дикой, первобытной жертвенности. От страшных ударов каменные блоки крошились в пыль, и из их обломков с резким, мелодичным звоном вылетали сияющие золотые монеты. Осознание ударило Иллиэля подобно молнии. Земляне заставляли своих големов добывать сакральное золото собственной болью, раз за разом разбивая черепа о твердый камень мироздания! Какая бескомпромиссная, суровая философия крылась в этом простом действии!
Но, как оказалось, настоящее, смертельное испытание было еще впереди. На пути целеустремленного усатого человека внезапно возникло омерзительное, порожденное больной фантазией демиургов создание — агрессивный, насупленный ходячий гриб на коротких ножках. Иллиэль напряг все мышцы, ожидая великой, эпической битвы, готовясь увидеть, как голем выхватит оружие или применит магию. Но усатый человек, лишь на долю секунды не рассчитав дистанцию и высоту прыжка, просто вплотную столкнулся с чудовищем.
В ту же секунду произошло непоправимое. Маленький голем замер. Его руки бессильно, трагично раскинулись в стороны, тело обмякло, и он камнем рухнул вниз, за нижний край светящегося экрана, проваливаясь в абсолютную, черную пустоту небытия. Он умер.
Иллиэль вздрогнул всем телом. Ледяная волна первобытного шока прокатилась по позвоночнику эльфа. Жизнь этого упорного существа, только что боровшегося за каждый шаг, оборвалась так бессмысленно, так быстро и так обыденно.
Однако не успел принц осмыслить трагедию, как экран коротко мигнул черным, и голем… воскрес. Он материализовался в самом начале своего пути, абсолютно невредимый, полный сил, готовый снова бежать навстречу своей неминуемой гибели.
В этот же самый миг относительную тишину древних эльфийских покоев разорвал чудовищный звук. Каждое, даже самое незначительное движение голема, каждый его прыжок и удар в стеклянном кубе сопровождался катастрофической акустической аномалией. Магия Арантира, поддерживающая портал, отчаянно пыталась адаптировать примитивный цифровой сигнал для утонченного эльфийского восприятия. В результате