Наследник $$$ уровня 4 - Андрей Еслер

— Мисс Кабрера, — фыркнул директор, — рабочий день не закончен. Своими личными делами занимайтесь в свободное время.

Мне этого хватило, чтобы понять, кто тут тянет всех вниз.

Внизу Кампос выслушал моё «мне надо всё обдумать» так, будто ему пообещали праздник и тут же перенесли дату. Провожал он нас до машины и махал вслед, пока мой автомобиль не свернул за угол.

— По зданию, босс, — Ева заговорила, не дожидаясь вопроса. — Собственник сейчас не в стране, вернётся нескоро. Аренда долгосрочная, на год вперёд, и односторонне расторгнуть её он не сможет, неустойка прописана зверская. С этой стороны пока спокойно.

— Акционеры?

Она вытянула из папки лист и протянула мне. Пять фамилий, напротив каждой доля и адрес.

— Назначай встречи. Со всеми пятью.

Седан выбрался из старых кварталов, и список совладельцев «Кларитас» перекочевал в мой карман.

Вечером, вернувшись на завод, я разложил дневные впечатления по полочкам.

С учёными картина ясная. Люди такого склада не меняют работу, они меняют условия. Отсыпь им реактивов без полугодовых заявок, прибавь жалованье, огради от визгов начальства, и они врастут в свою лаборантскую корнями. Уходят такие не за деньгами, уходят от унижения. Троица держит на себе аккредитацию и притом искренне любит своё дело, а значит, удержать её выйдет дёшево. Немного плюшек против того, что эти головы способны принести, вообще не цена.

Проблема в конторе одна, и сидит она в директорском кресле. Кампос экономит на опытах, отыгрывается на подчинённых и лебезит перед деньгами. С таким управляющим «Кларитас» догребёт своё максимум за год, это говорят цифры, и никакие мои вливания не помогут.

Оставался вопрос, насколько крепко Кампос вшит в разрешительные бумаги.

Я поднял трубку и позвал Еву. Она вошла, на ходу вытягивая из чехла планшет.

— Ещё одно поручение по «Кларитас». Мне нужна зона ответственности директора. Официальная, по документам: что он подписывает, за какие процессы отвечает, что числится лично за ним.

— Копаем под сухаря? — она устроилась на краю кресла.

— Копаем под бумаги. Главное, выясни, входит ли его квалификация в аккредитацию. От этого зависит вся арифметика. Если он там просто администратор, снимается одним собранием, и лицензия не пострадает. Если же на нём висит именной аттестат, как на троице снизу, то сначала ищем человека с такой же квалификацией, ставим рядом, и только потом провожаем к выходу. Иначе вместе с ним уйдёт и разрешение, а без разрешения вся затея теряет смысл.

— То есть проверяем, гниль он или несущая стена, — Ева черкнула стилусом по экрану.

— Именно. Гниль выносят сразу, стену сперва подпирают.

— Сделаю.

Она поднялась и вышла, а я достал из кармана телефон и набрал нужный номер.

— Сеньор Виктор! Как я рад вас слышать!

— Привет, Антуан, скажи, ты завтра свободен?

* * *

Утро я начал со списка совладельцев.

По каждому Ева собрала небольшое досье.

Крупнейшая доля, тридцать пять процентов, принадлежала Сальвадору Ибарре, инвестору мелкого калибра из делового квартала. Дальше шёл Пруденсио Гомес, отставной бухгалтер «Кларитас», двадцать процентов: в тощие для конторы годы он согласился взять бумаги вместо невыплаченного жалованья. Столько же держала Мирейя Фонт, вдова одного из соучредителей. Пятнадцать процентов числилось за Хоакином Пла, дантистом, купившим их на волне давних слухов о научном буме. Замыкала список Долорес Верду, школьная учительница на пенсии, десять процентов в наследство от брата.

Небогатые люди, далёкие от биржевых игр. В своё время они удачно, а вернее случайно, оказались рядом с продающимися бумагами, и с тех пор доли эти лежали у них мёртвым грузом.

Я прикинул на листке их дивиденды. При такой отчётности выплаты выходили смешные, пара песо на акцию в урожайный год, а в неурожайный не выходило вовсе. Для четверых из пяти моё предложение с щедрой премией к этим крохам прозвучит подарком судьбы.

Подписывать, однако, надо всех разом, в один день. Начни я скупать по одному, первая же сделка запустит механизм преимущественного выкупа, и у остальных появится месяц на раздумья. За месяц новость просочится к тем, кому её слышать не следует, а цена вырастет втрое просто из вредности. Соберу всех разом, с нотариусом и отказами от преимущественного права, и вопрос закроется за вечер. Упрись даже кто-то один, четыре подписи из пяти превратят его долю из козыря в сувенир: при чужом контрольном пакете миноритарий не решает ничего.

Загвоздка, как я и предполагал, значилась из за Сальвадора. Ибарра деньги считать умел и настоящую стоимость конторы понимал. Он поинтересуется не «сколько», а «зачем вам это». И вот к этому «зачем» стоило подготовиться заранее.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Ева.

— Акционеры готовы принять вас сегодня во второй половине дня. Скажу честно, далось труднее, чем я рассчитывала. Правда до того, как я упомянула вашу фамилию.

— Фамилия, это единственное, что мне досталось.

До встречи оставалось время, и я потратил его на встречу с семейным лекарем.

Антуан прибыл на завод к обеду, с неизменным саквояжем. Выглядел он при этом до неприличия довольным: засиделся без интересных пациентов.

— Ну, показывай, что у тебя болит, — он водрузил сумку на стол.

— У меня ничего. Болит у другого человека, — я протянул ему сложенный листок. — Городская больница Фаворы, третье отделение. Имя внутри. Посмотрите её и поставьте на ноги, Антуан. Всё за мой счёт, кристалл в том числе.

Старик развернул записку, пробежал глазами и хмыкнул. Вопросов, кем мне приходится немолодая женщина из небогатого квартала, он задавать не стал. За это он мне и нравился. Никаких лишних вопросов.

— Чтож, посмотрим, что там у этой мадам, — он спрятал листок в нагрудный карман. — Но мне бы кристалл.

— Берите лучший.

Он удовлетворенно кивнул и покинул мой кабинет.

Встречу устроили в конференц зале нотариальной конторы делового квартала, на нейтральной территории. Ева обзвонила всех пятерых и каждому назвала одно и то же время, так что к четырём часам совладельцы «Кларитас» сидели вокруг длинного стола и косились друг на друга с плохо скрытым недоумением. Атмосфера была напряженной, так как эти люди, скорее всего, никогда не виделись, но объединяло их одно, акции «Кларитас»

Да и честно признаться, публика подобралась разношерстная.

Пруденсио Гомес, сухонький старичок с бухгалтерской выправкой, разложил перед собой документы и выравнивал их края, пока остальные рассаживались.

Мирейя Фонт пришла в тёмном платье. Держалась вдова прямо, с достоинством обедневшего дома, и сумочку с колен не выпускала.

Хоакин Пла, дантист, занял сразу полтора стула. Шумный, розовощёкий, он единственный чувствовал себя свободно: успел пошутить про погоду.

Долорес Верду, маленькая седая женщина, принесла