Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

Волнов вскинул голову и уставился на меня так, будто я предложил ему императорскую корону.

— Да ты что, Данила! Это ж барская посуда! Куда мне такое?

— Мне он без надобности. А Глаше, говоришь, понравится.

Волнов покраснел так, что румянец проступил даже сквозь загорелую кожу.

— Ну, это… — он замялся, не зная куда деть руки. — Нет-нет, неудобно как-то. Я ж не за подарками сюда ехал.

— Считай это памятью о нашей победе, — сказал я. — О пиратах, о суде, о возвращении усадьбы. Мы вместе через это прошли.

Волнов замолчал. Усы его дрогнули.

— Ну, ежели так… — он откашлялся. — Ежели на память, тогда конечно. Спасибо тебе, Данила. Вот уважил старика. Глашенька рада будет, это уж точно. Она как увидит цветочки эти, так и ахнет от счастья.

Надя еле заметно улыбнулась. Сервиз неожиданно был спасён от уничтожения.

— Нюта! — позвал я.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось испуганное лицо девушки.

— Да, барин?

Я хотел было попросить её упаковать сервиз, но вспомнил разбитую чашку на кухне и передумал.

— Найди Гаврилу и скажи ему, чтобы аккуратно упаковал этот чайный сервиз. В коробку какую-нибудь, с соломой или тряпками, чтобы не побился в дороге. Это подарок для Ивана Петровича.

Нюта кивнула с явным облегчением оттого, что ей самой не придётся прикасаться к хрупкой посуде, и исчезла за дверью.

Волнов сиял. Он снова взял одну из чашек и теперь разглядывал её уже как собственность, любовно поворачивая и рассматривая каждый цветочек.

Я взял свою чашку и сделал глоток.

Чай оказался таким горьким, что я едва удержался от гримасы. Передержанный, с привкусом чего-то затхлого. То ли девушка не знала, сколько нужно держать заварку, то ли просто забыла о ней в суматохе после разбитой чашки.

Надя попробовала свой чай и молча поставила чашку обратно на столик.

Волнов, наблюдавший за нами, хмыкнул в усы.

— Что, невкусно? — он даже не стал пробовать свою порцию. — Оно и видно. Ничего, научится ещё девка. Или не научится, — он философски пожал плечами.

— На кухню её точно пускать нельзя, — сказала Надя. — Старательная, но совершенно неумелая. Данила, тебе нужен нормальный персонал.

Волнов энергично закивал.

— Это ты верно говоришь, Надежда Андреевна. Без толковой кухарки в таком доме никак. Но это всё потом, потом. Сейчас другое беспокоит.

Он подался вперёд в кресле и потёр переносицу.

— Вот какое дело, Данила. Мы же больше двух неделю уже путешествуем, а собирались на три дня всего. Дело важное было, кто ж спорит. Но у меня прокат без присмотра стоит, и аж сердце болит. Федька парень толковый, но молодой ещё совсем. Мальчишка. Я его лодки считать научил, деньги принимать научил, а вот ежели клиент буянить начнёт или, не приведи господь, лодку сломает, что он делать будет?

Волнов покачал головой, и в глазах его мелькнула искренняя тревога.

— У меня тоже пациенты волнуются, — добавила Надя. — Некоторые мне даже в Трехречье звонили, хоть чарофоны есть далеко не у всех. Я им советовала к другим докторам обратиться, но они меня дожидаются.

Я кивнул, мысленно перебирая собственный список дел. Завтра должен прийти первый груз русалочьих камней от братьев Жилиных. Камни нужно принять, проверить качество, оплатить. Если меня не будет, братья могут решить, что сделка сорвалась, и продать товар кому-нибудь другому.

Волнову следует заглянуть к Шестакову, проверить, как продвигается работа над прототипами тестеров. Изобретатель обещал подготовить первую партию корпусов, и нужно убедиться, что всё идёт по плану.

И ещё нужно забрать вещи со съёмной квартиры и перевести сюда.

Вещи из квартиры были отдельной статьёй. Не столько одежда, её можно было оставить и на месяц без присмотра. Но в тайнике под половицей лежало кое-что поважнее. Записи, которые не предназначались для чужих глаз. Комната была защищена простенькими заклинаниями, но любая защита имеет пределы, особенно если хозяин отсутствует слишком долго.

— Всем нужно в город, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Возвращаемся в Синеозёрск.

В дверь постучали, и вошёл Гаврила, неся в руках аккуратно перевязанную бечёвкой коробку. Он молча протянул её Волнову и так же молча вышел.

Волнов принял коробку бережно, как младенца, и прижал к груди.

— Ну вот, — сказал он с довольной улыбкой, — теперь можно и в путь.

Надя поднялась с дивана, и мы направились к выходу. Волнов шёл последним, неся свою драгоценную ношу, и по лицу его было видно, что этот день он запомнит надолго.

* * *

Гаврила догнал нас у самых дверей.

— Барин, — сказал он негромко, и это было первое слово, которое я услышал от него за весь день. Голос у него оказался низким и хрипловатым, будто он редко им пользовался. — А ежели Лазурины вернутся, нам-то что делать?

Надя удивлённо обернулась.

— Зачем им возвращаться? Суд проигран, поместье больше не их.

Волнов хмыкнул, прижимая к груди коробку с сервизом.

— Могут и вернуться, Надежда Андреевна. Напакостить из мести. Сжечь что-нибудь, разбить, испортить. Люди разные бывают, а уж Лазурины эти, судя по тому, что я про них слышал, из самых поганых.

Мы вышли на крыльцо, и я остановился на верхней ступени мраморной лестницы, которая широкими пролётами спускалась к воде.

По обеим сторонам лестницы сидели на задних лапках две каменные выдры. Геральдический символ рода Аквилонов. Выдры смотрели на озеро пустыми глазами из лазурита, тусклыми и безжизненными, как у слепых.

Я подошёл к ближайшей статуе и положил ладонь на холодный камень.

Маги воды всегда предпочитали защищённые места. Под водой, где элементали-стражи могли нести вечную вахту. Или на островах, окружённых водой со всех сторон. Этот мыс был почти островом: три стороны омывало озеро, и только узкий перешеек соединял его с берегом. Предки знали, что делали, когда строили здесь усадьбу.

Я закрыл глаза и сосредоточился.

Озеро ощущалось как огромный резервуар силы, глубокий и древний. Вода здесь была особенной: чистой, напоенной магией за века существования рядом с родом водных магов. Идеальный источник для того, кто умеет им пользоваться.

Я открыл магическое зрение, и мир изменился.

Контуры защитного заклинания проступили бледными линиями, вплетёнными в камень стен и статуй. Большинство из них были порваны, сожжены, разрушены. Кто-то сломал защиту грубо и намеренно, явно с помощью специального артефакта.

Наверняка Лазурины постарались, когда захватывали поместье. Без этого они