Застрявший в Болотах - Антон Викторович Текшин
Зря, надо было убегать.
Голову я кое-как прикрыл блоком левой руки, мысленно поблагодарив моих тренеров, и от всей души врезал правой туда, куда мог дотянуться. В промежность.
Выпускать лезвие не стал — там и так всё будет всмятку. От удара стальным кулаком ниндзя улетел со стола ещё быстрее, чем случайно попавший в баланду кусок мяса. Последователи Сохэя вряд ли бы оценили столь грязный приём, но я и не претендую на звание мастера рукопашного боя. Какие знаю болевые точки, по тем и бью.
Меня вот тоже щадить никто не собирался. Основание шеи рядом с ключицей обожгло и сама кость чуть не треснула от удара… Ну, наверное, дубинки. Деревянную часть явно выдрали откуда-то из нар и обмотали тряпками для пущей эргономики. А оголовье венчала парочка гвоздей, вбитых крест-накрест.
Я ж говорю — тут полный бардак с режимом. Спасибо хоть ни у кого при себе меча не нашлось. Или пушки.
Ухват, сволочь такая, метил мне в шею и едва не попал. После кончины прошлого авторитета он возглавил местный сброд, обострив и без того непростые отношения в бараке. При этом достать его никак не получалось из-за многочисленной свиты. А тут сам явился, только руку протяни. Неудивительно, что мои разбитые губы растянулись в оскале.
Какой сегодня замечательный день!
Плевать, что вместе с ним на меня набросился Песок. У него имелись в распоряжении лишь обмотанные кулаки, которыми он вполне сносно боксировал. Однако для боевого киборга этого всё равно недостаточно. Тем более голову я старался не подставлять, больше беспокоясь о палице. Пропущенные удары прошли вскользь, рассадив мне бровь, зато новых дырок удалось избежать. В ответ я совсем неизящно пнул драчуна протезом, разлучив его с коленной чашечкой, и укатился под стол. Рассвирепевший Буу, который успел вернуться в бой, влетел в нас как грёбаное пушечное ядро, которым решили в боулинг поиграть. Скамью он расколошматил вдребезги, только щепки брызнули. А вот стол вмуровали прямо в пол и для него требовалось что-то помощнее.
Я выкатился с другой стороны, ободряюще похлопав по голове Йонина, который прилёг неподалёку. А то совсем ниндзя расстроился и забыл, что есть органы поважнее причиндал. Вот Ухват об этом помнил, едва не вколотив палицу мне прямо в лицо. Вожак перемахнул столешницу следом за мной, только поверху. Вот же приставучий гад!
Только на этот раз прикрыть вожака оказалось некому. Я чуть пригнулся, чувствуя как один из гвоздей оставил борозду на моей голове, попутно вырвав клок волос. Ничего страшного, ещё отрастут. А вот выпавшие из распоротого живота кишки — проблема чуть посерьёзнее. Ради такого случая даже масла не пожалел, полоснув ублюдка на совесть, от груди до паха. Почти что вскрытие провёл. Тот в расстроенных чувствах рухнул на колени, заливая пол кровью и смрадом, а я переключился на последнего, кто ещё представлял угрозу.
Большой Буу поднялся на ноги, ошалело глядя по сторонам. Рядом выл Песок, поджав искалеченную ногу к животу, а с другого бока конвульсивно дёргался кто-то из недобитков. Красота.
— Эй, не меня ищешь?
Я принялся нарочито медленно обходить столовую зону, чавкая на каждом шагу и скалясь во все зубы. Грязь развели жуткую, уборщикам не позавидуешь. Проще псов прямо здесь поселить на пару дней.
— Стой, погоди! Давай добазаримся!
Забавно. Ведь из всей шайки он выглядел самым тупорылым. А тут на тебе — попытка переговоров. Неужели проблеск сознания?
— Вали. — Я указал испачканным пальцем ему за спину. — Если успеешь.
Верзила торопливо ринулся к ближайшей решётке и через пару мгновений затворил её за собой с обратной стороны. Что ж, вынужден признать свою ошибку. Он всё-таки дебил. Потому что там была ЧУЖАЯ камера.
Приняли его с хлебом-солью, наплевав на физическое превосходство. Можно быть сильнее любого соперника, но не сразу четверых. В тесном пространстве вспыхнула яростная возня, а я тем временем подошёл к Песку, который продолжал раздражать мои барабанные перепонки воем. Даже когда я поставил ногу ему на грудь.
— Не ной, сам виноват.
Стальные пальцы без труда проникли в распахнутый рот, в котором не хватало трети зубов, и с хрустом выдрали нижнюю челюсть со всей мясной бахромой. Бандит задёргался, но хлынувшая в развороченную глотку кровь не давала ему толком распеться. Я отшвырнул трофей прочь и громко поинтересовался у охреневших зрителей.
— Ну что, кто следующий?
— Тебе не жить, Одноглазый! — прошипели откуда-то из дальнего угла. — Тебя первого же кончат!
— Не успеют, — пообещал я честной публике. — Думаешь, детишек нам просто так подкинули? По доброте душевной?
— Излагай, — раздался куда более спокойный голос.
— Полно тебе, Хлеб, — упрекнул я бывшего старосту. — Мы ведь все прекрасно знаем, зачем нас тут держат. Время пришло.
— Тогда тем более, какой смысл? — вздохнул кто-то совсем рядом, за решёткой.
— Оставаться людьми, например, — я зря пожал плечами, и по ключице снова заструилась кровь. — Но если у кого-нибудь возникло желание сдохнуть ради попытки надругаться над ребёнком, милости прошу на выход.
— Эти твари нас будут завтра убивать!
— Только не они. И вообще, до утра ещё дожить надо.
— Вот именно, Одноглазый, — недобро напомнили мне. — Впереди ещё целая ночь…
Я со смехом стянул заскорузлую повязку с лица и отшвырнул её прочь.
— Не беспокойся, Карасик, я с них глаз не спущу!
Шарик так и не научился видеть по-человечески, зато прикольно светился в глазнице, потусторонним голубоватым светом.
По бараку прокатился дружный вздох изумления. Кто-то выругался и даже прочитал молитву от переизбытка чувств, но ни одна решётка так и не сдвинулась. Молодцы, что тут скажешь. Их ещё больше двух десятков, ну не боятся же они меня в самом деле? Будем считать, что сознательность взяла верх.
Здесь же не только криминалитет, а вообще все, кто попался шекам-людоловам под горячую руку. Даже парочка беглых рабов имеется.
Жертвенные агнцы между тем скромно топтались у порога, сбившись в кучу. Но хотя бы в обморок не попадали, уже хорошо. Здешние