Наследник империи. Том 3 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Что полиция?

— Забегали. Да и мои люди уже проводят расследование.

— Твои?

— Да, мама. В таком деле за полицией надо перепроверять. А пока, я думаю, нам нужно делать вид, что мы отдыхаем, приятно общаемся и пытаемся отвлечься от случившегося. Чтобы заказчиков и посредников не спугнуть.

Мария Федоровна нахмурилась.

— Ты думаешь, что за нами тут наблюдение?

— Подожди час и запроси все телеграммы с местного телеграфа. — подмигнул я. — И не забудь отследить через ворота — кто куда бегал. Брать их я не советую. Но знать, шпионов в лицо полезно. Кстати, Ники уже приехал? Я не вижу его автомобиля.

— Нет. Отстал. Я думала, что он с тобой приедет.

Я нахмурился.

— Отстал? Странно. По дороге сюда мы его не встречали.

Мария Федоровна побледнела.

Молча.

Ничего не говоря.

— Ермолай! — крикнул я, подзывая казака, который стоял на улице метрах в тридцати пяти.

Тот быстрым шагом подошел.

— Слушаю.

— Потерялся наследник по дороге. Бери четыре экипажа. Пробегись до столицы. Ищем одиночный автомобиль белого цвета.

— Понял. А если не встретим?

— С департаментом полиции и жандармерии тогда связывайся. Сообщай о происшествии. И отправь один экипаж прямо сейчас на местный телеграф — пускай дежурят там. Ну и сами покатайтесь — посмотрите. Может случилось что.

— Есть. Разрешите исполнять?

— Разрешаю.

Ермолай козырнул и быстрым шагом вышел. Я же повернулся к маме.

— Когда ты его видела последний раз?

— Утром у Зимнего. Мы там собирались перед выездом. Он замешкался, там, как он сказал, имелась какая-то мелкая поломка. Колесо спустило, если мне память не изменяет.

— Связывались с Зимним?

— Да. Он отъехал спустя четверть часа после нас.

Я потер виски и закрыл глаза.

«Убили или сбежал? Сбежал или убили?» — пульсировали в моей голове мысли.

— Ты что-то знаешь? — поинтересовалась мама, отводя меня в сторонку.

— Ты и сама все это знаешь, — мрачно ответил я тихим голосом. — Или скажешь, что ничего не слышала про его операции с деньгами?

— Он вывел в банки Нью-Йорка восемьсот тысяч. — спокойно произнесла она почти шепотом, отводя меня все дальше. — Но мистер Морган и прочие были так любезны, что вернули их, а его счет аннулировали.

— Давно?

— В январе.

— Про золото знаешь?

— Разумеется. Он открыл счет на свое имя в Стокгольме. Мне в тот же день доложили.

— Вернули?

— Не успели. Кто-то эти деньги снял раньше.

— Значит. двести тысяч. Золотом. Не так уж и мало. Зато становиться понятно, чего он дергался последние месяцы. А на тех, кто снял деньги, выйти не удалось?

— Увы, — развела руками императрица.

— Вообще, если честно, мне это все совсем не нравится. С одной стороны — двести тысяч сумма немалая. Но с другой — она недостаточная для подходящего уровня жизни. Вклады у нас сейчас где-то три-четыре процента годовых. Пусть три. Это шесть тысяч рублей в год или пятьсот рублей в месяц. Многим за глаза. И ему тоже. Ники скромный, но у него будет Алиса.

— Алиса едва ли транжира, — возразила мама. — Отец ее содержал скверно, и она постоянно жила у бабушки, которая тоже щедростью не отличалась. Девушка привыкла к скромности.

— Мам, давай сначала определимся, что случилось.

— Как будто есть сомнения… — раздраженно процедила она.

— Не пойманный — не вор. И не стоит разводить панику раньше времени, тем более — у нас гости.

Мария Федоровна нервно усмехнулась, выражая свое отношение к статусу гостей.

— Мама. — с выражением произнес я. — У нас гости. И эта девушка — моя невеста.

— Ты же понимаешь, что если он сбежал, то наследник теперь ты.

— И что это меняет?

— Наследник не может…

— Мама, — наклонился я к ней, сжимая руку чуть сильнее, чем следовало бы, — если наследник я, то просто откажусь консумировать брак с другой женщиной. А когда стану императором, аннулирую венчание.

— Ты не посмеешь.

— Я⁈ — весело оскалившись, переспросил я.

— Прости. Порой я забываю, что ты уже другой. — покачала она головой. — Сынок, ты пойми — другие державы просто не примут императора России, если он будет женат на безродной.

— Дипломатическое принятие, мама, основано на том, кто кому зубы может выбить. Если бы Наполеон не бегал, как идиот по всей Европе, а высадился в Англии, его бы приняли все. Его и так приняли все.

— Нет!

— А кто ему это в лицо смел сказать? Вот. — назидательно поднял я палец. — Петр Великий женился на обычной солдатской шлюхе, и его признали. И ее. А их дочь стала правящей императрицей. А все потому, что он шведам хребет переломил, которые вот уже доброе столетие кошмарили Европу. Дипломатия, мама, начинается с кулака. Всегда. Если у тебя нет кулака или ты боишься им пользоваться, то у тебя и слова своего нету.

— Не боишься, что против тебя объединится вся Европа?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но и робеть перед ними не собираюсь. Долгую войну сообща они не вытянут. Передерутся. А мы вытянем, если не станем заниматься фигней с благообразным видом.

— Что ты имеешь в виду?

— Надо наводить порядок в тылу, и ты это без меня понимаешь. Уже сейчас надо. Осторожно. И готовиться к серьезным чисткам.

— Чисткам, — покачала она головой. — Слово-то какое.

— Только массовые расстрелы спасут Родину, — произнес я на голубом глазу. — Шучу. Не массовые.

— А что так? — с издевкой поинтересовалась она.

— Дорого и не так просто, как кажется. При массовых казнях главная беда — это тела. Их нужно как-то утилизировать, чтобы не спровоцировать эпидемию. Да и не продуктивно все это. Усилий уйма, а пользы чуть. Еще и народ против себя настроишь. Намного эффективнее проводить точечные операции устрашения, обставляя их максимально грамотно.

— Сынок, мне жутковато становиться от твоих слов.

— Надо, чтобы ты подписала у папы перевод двух пехотных и двух конных полков в новый статус войск внутренней службы. Будем готовить из них части специального назначения для противодействия бунтам и партизанам, учить захватывать укрепленные