Наследник империи. Том 3 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Четыре полка. Не много ли?

— Много? — грустно улыбнулся я. — Если бы я взошел на престол, то уже дюжину полков на такую службу перевел. Тем более что во время войны они могут чистить тылы и наводить порядок на занятых территориях.

— У тебя и проект документа есть?

— К завтрашнему утру тебе его доставят. Сама понимаешь, с собой не брал, так как ехал не за этим.

— Думаю, что отец его не подпишет. — грустно покачала головой она.

— Его деда отравили. Его отца взорвали. Его самого чуть не взорвали. Его наследника выкрали. Его следующего сына чуть не взорвали. Кем нужно быть, чтобы продолжать хлопать глазами и бухтеть про «мы не такие»?

— Выкрали? Ники?

— В магию я не верю. А вот то, что Алиса сумела подцепить его психологически — факт. Он оказался у нее на крючке с первой их встречи. И очень не факт, что она это сделала сама. Здесь чувствуется мастерство. А значит, что? Правильно. Будет давление на вас. Готовься.

Мама стиснула зубы и остро посмотрела на меня, я же продолжил:

— А у тебя есть сомнения? Сестра не напишет? В газетах не напишут? И прочие меры давления на жалость и стыд не применят?

— И что ты предлагаешь?

— Готовься. Если вы решите, что вам все же требуется такое чудовище на престоле, как я, то нужно упреждающе бить.

— Чудовище?

— Да. Меня так порой называют. И ты, в том числе.

— И как же ты собираешься бить?

— Придумайте сами. Не хочу, чтобы решение исходила от меня. Я все же брат. Да, считаю его бесхребетным ничтожеством, но я его брат.

— И прикрывал бы его, как отец защищает Алексея Александровича?

— Сочувствие и помощь в бытовых вопросах — это одно. А попрание национальных интересов ради сохранения отношений — это другое. Петр сыну голову отрубил, когда тот попробовал ввергнуть страну в контрреформы, и был прав.

— Прав⁈ Сынок…

— Прав, мама. — перебил я ее. — Ибо развитая страна — это будущее для династии. А тихая и богобоязненная — нет. Сомневаешься? Напомни мне хоть одну державу, которая преуспела, налегая на тишину и богобоязненность. Хоть одну. Все плохо кончили! И впереди них Восточно-Римская империя, известная как Византия. Вот где это все было возведено в эталон.

— Она продержалась на тысячу лет дольше западной.

— Да, все верно, продержалась. Но как только в ней закончилась Античность, после Юстиниана, так Великая держава и гегемон сдулась до маленького регионального игрока буквально за несколько десятилетий. И в таком виде она и просуществовала оставшееся время. Выживая на огромном, идущем сквозь века, запросе на империю и порядок в регионе, на котором Османская империя и поднялась. Ну и на том, что все серьезные игроки, как правило, были заняты в других местах, или имели иные сложности. Понимаешь, мама? Это был гниющий, распадающийся труп, который всем миром пытались хоть как-то спасти на протяжении веков. А у нас под боком Германия. И будь уверена — рвать она нас будет, как опытный хищник. И Австро-Венгрия ей в этом поможет на правах верной гиены.

— И ты в такой ситуации против союза с Францией… — покачала она головой.

— Потому что Франции нужно, чтобы это мы ее спасали. Если же спасать потребуется нас… — развел я руками. — Я не питаю иллюзий. Во Франции мы — далекие варвары, удобные в их борьбе с Германией. И наши интересы их волнуют только в той их части, в которой совпадают с французскими. Мы сами по себе. И мы должны превращаться в хищника. Настоящего хищника. Иначе сожрут.

— И для этого тебе нужна Консуэло?

— Да. А Миша пусть берет в жены дочку этого черногорского проходимца. Хотя я, если честно, не верю, что мы там базу сможем поставить. Князь Черногории слишком скользкий для этого.

— А Гавайи? — улыбнулась Мария Федоровна.

— Их нужно брать. Без них нам будет ОЧЕНЬ тяжело драться за Китай. И брать уже вчера. Если мы хотим выйти на рынки Китая, то нам кровь из носу как нужны Гавайи.

— Но зачем? Если Англия — наш враг, как ты говоришь, то мы окажемся отрезаны от них.

— Да. Это общая проблема наших морских коммуникаций. Но на самом театре военных действий Гавайи дают огромное преимущество. Ты никогда не смотрела на карту региона, как на театр боевых действий? — улыбнулся я. — Главная наша база флота — это Владивосток. Да, туда придет железная дорога. Но он легко запирается. И на текущий момент главной базой крейсеров может выступать только Петропавловск на Камчатке. А это далеко от Японии.

— Гавайи дальше.

— Но Гавайи не замерзают и очень трудно запираются. И ничто не мешает оттуда выходить с угольщиком. А если мы переведем свои корабли на нефть, то еще проще. Перекачка нефти в море с одного корабля на другой на порядки проще переброски мешком с углем. Это вообще позволить держать контур снабжения, поддерживающий продолжительные крейсерские операции с тихоокеанской стороны Японии — самой нежной и уязвимой к ним.

— А откуда брать нефть и уголь на Гавайях?

— Если мы возьмем их в самое ближайшее время, то ничто не мешает нам построить там большие хранилища топлива. И накопить приличные запасы. С каменным углем, конечно, будет хуже — он имеет склонность слеживаться и самовозгораться. Но и так — тоже возможны варианты. Плюс поставки из Северной Америки.

— Мы же отбираем Гавайи у них.

— Они вообще полезли на Гавайи для защиты интересов своих граждан и их имущества. Если мы дадим гарантии…

— Ты уверен?

Я полез за пазуху и извлек письмо, которое протянул маме.

— Что это?

— Три дня назад получил. Все не было оказии поговорить. Взял с собой, думал, будет подходящий момент.

Она взяла письмо.

Открыла.

Внутри три листа, которые она быстро пробежала глазами, так как свободно владела английским языком.

— Здесь нет никакой ясности.

— Президент и не может себе позволить никакой ясности. Я у него спросил, как его страна