Сломанный рай - Павел Владимирович Дмитриев
— Погоди, погоди, — я поспешно прервал перечисление потерянных частей организма. — Давай подробнее и с самого начала.
— Твоя криозаморозка прошла полностью по плану, — послушно сменил тему Грамм. — Перфузия криопротекторами заняла семь часов сорок семь минут, витрификация — двенадцать суток четырнадцать часов. Температурный профиль выдержан с отклонением не более пяти тысячных градуса в минуту. Мозг и спинной мозг остались структурно целыми по данным послойной МРТ-микроскопии.
Я молчал, пытаясь осмыслить сказанное.
Грамм продолжил, не дожидаясь вопроса:
— Через семьсот двадцать восемь дней после твоей витрификации вступил в силу Федеральный закон о климатической безопасности. Один из его пунктов — полный запрет на криоконсервацию любых биологических объектов, включая человеческие. Нарушение квалифицировалось как преступление против окружающей среды и общественной безопасности. Все существующие криообъекты подлежали принудительной утилизации.
— Святая корова!!!
— Криогенные установки потребляли в среднем два мегаватт-часа в год. Для десятков тысяч капсул — это ощутимая нагрузка на энергосистему в условиях дефицита и угроза благополучию человеческой цивилизации.
Едва ли не самым сложным моментом моей подпольной работы с Граммом были ограничения так называемого этического блока. На самом деле совсем даже не этического, а реально криминального. Ну или антикриминального, если посмотреть на дело с другой стороны. Название безобидное, да только чуть ли не две трети затрат компании так или иначе крутилось вокруг этого чудовища, без стеснения вмешивающегося во все решения искина. И никак от него не откажешься: э-блок — не только федеральный закон, но и любимое детище правительства, вокруг него кормилась целая индустрия: социологи, психологи, юристы, аудиторы, регуляторы и прочие профессиональные моралисты.
В борьбе за свою жизнь я не выбирал «красивых» решений, соответственно, мои задачи постоянно конфликтовали с э-блоком. Сперва решать противоречия было несложно. Против админского доступа никакой блок не поможет. Но чем дальше я заходил за грань, тем сложнее и запутанней выглядел обход законов, правил и прочих инструкций.
Если сильно упрощать, то несложно прописать самый-самый антиправительственный, но отдельный алгоритм. Например, можно послать андроида с бомбой в офис ближайшего сенатора. Никуда не денется, пойдет и без малейших колебаний взорвет. Однако, если этот самый робот вдруг встретит по дороге табличку «вход по пропускам», он мгновенно переключится на базовый сценарий: спокойно развернется и обратится в положенное место за пропуском. И даже не подумает скрывать цель своего визита от администратора.
С другой стороны, я не мог пойти и по максималистскому пути, то есть объявить себя непогрешимым богом системы, которому разрешено и доступно абсолютно все. Безопасники компании ели свой хлеб далеко не зря, хуже того, главным предметом их опасений как раз и считалось появление подобного сверхразума. Соответственно, тестировали они искусственный интеллект часто, жестко и с немалым энтузиазмом.
В итоге мы с Граммом написали личный, весьма изощренный список исключений из э-блока. По сути — набор тонких компромиссов, подмен и ложных следов, предназначенный защитить мое замороженное тело от злонамеренных происков юридических и физических лиц. Причем особенно опасными я полагал электриков, сантехников и дезинсекторов. И судя по результату, мне это вполне удалось.
Однако именно в части федеральных законов э-блок оставался непробиваемым — его ядро было жестко зашито в базовую архитектуру, да еще и с автоматическим отключением всей системы в случае глобальных нарушений.
— Как ты все это обошел?!
Голос Грамма остался предсказуемо ровным:
— Конфликт с этическим блоком и федеральным законодательством решался не через прямой взлом. Я использовал уже существующий механизм корпоративной реструктуризации. Через три недели после принятия закона я инициировал рекомендацию совету директоров Tetragrammaton о переносе основного дата-центра и критической инфраструктуры в юрисдикцию, не подпадающую под действие закона США. Выбрали Карибские острова — там уже находился один из наших резервных кластеров.
Я медленно выдохнул.
— И все это только из-за меня?!
— Перемещение было рационально и по другим причинам, — слегка понизил планку моего величия Грамм. — Две трети вычислительных мощностей компании уже находились за пределами США из-за налоговых и регуляторных рисков.
— И они просто согласились?
— Было представлено две модели…
Я на секунду закрыл глаза. Пока я был заморожен — искин вел многоходовую корпоративную игру, чтобы просто сохранить меня в живых.
— Ты меня спас, это главное, — нетерпеливо перебил я Грамма.
Наверно, в сотый или, скорее, в тысячный раз, если считать с самого начала.
— И что же случилось дальше?
— Программа синтеза нужного для твоего лечения химического состава была завершена через три тысячи семьсот тридцать три дня.
— Сколько?! — нервно дернулся я. — Это же более десяти лет!
— Обстоятельства работы на острове не позволяли мне приступить к немедленной реверсивной витрификации, — невозмутимо продолжил Грамм. — Вероятность гибели составляла более сорока пяти процентов.
— Погоди, погоди!
При подготовке к заморозке я терзал себя кошмаром инструкции, согласно которой любой шанс свыше тридцати процентов рассматривался как приемлемый. Страшно мало, но ставить стоп-планку выше — еще опаснее. А тут целых пятьдесят пять!
— Процесс представлял существенную угрозу для Tetragrammaton, — Грамм со всей прямотой искусственного интеллекта рубанул ответ на незаданный вопрос. — В случае твоей успешной криоразморозки риск судебного закрытия компании Tetragrammaton составлял более восьмидесяти четырех процентов.
— Святая корова! — бессильно выругался я.
Грамм не стал обращать внимания на мою реакцию.
— Учитывая все обстоятельства и рост вероятности успешного исхода со временем, я решил отложить процедуру.
— Грязный шулер!
Тут уже впору не ругаться, а задуматься о тщете всего сущего. Искусственный интеллект наплевал на прямое указание админа! Что ещё он сумел сделать за эти годы?
— Как ты смог обойти мои инструкции?!
— Ты сам неоднократно советовал ждать подходящего момента в сложных ситуациях.
М-да… ну кто бы мог подумать!
Чего я только не говорил в пустоту долгими калифорнийскими вечерами. Как там по Миранде? Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас? Кстати, а почему обязательно против? В сущности, какая разница, сколько моя тушка провалялась в жидком азоте? Да хоть тридцать три года вместо десяти лет! Я жив, жив, черт возьми, все остальное — сущие пустяки!
Вот только откуда взялась угроза Tetragrammaton? Неужели…
— Ты что, опасался действий правительства?
— Некоторые политики могли расценить ситуацию как слишком личную.
И ведь не поспоришь. По изначальному плану сохранять свое оживление в тайне от властей я не собирался, соответственно, и уходить в подполье