Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Я взял пустые миску и кружку, отнёс их обратно на кухню. Дело шло: медленно, крохотными шажками, но шло.

Повозка, загруженная сундуками, казалась ниже и солиднее. Сергей без лишних слов взялся за упряжь. Наша лошадь, крепкая, не молодая, но выносливая кобыла рыжей масти (спокойная и флегматичная) фыркнула, когда он поправил ей уздечку, но покорно встала в оглобли. Петька уселся на задок повозки, свесив ноги. Аня забралась внутрь, аккуратно устроившись между сундуками. Я сел рядом с Сергеем на облучок, взяв в руки вожжи, хотя большую часть пути я все же дам править ему.

Мы тронулись, выехав со двора «Золотого Якоря» на оживающую утреннюю улицу торгового квартала. Воздух уже прогревался, наполняясь гулом просыпающегося города: криками разносчиков, скрипом телег, блеянием овец, гоготанием гусей, доносившимся с рынка, смешанными запахами свежего хлеба, жареного лука, навоза и камня. Мы двигались не спеша, объезжая толчею.

Я оглянулся на Аню: она сидела, прислонившись спиной к сундуку, и смотрела не на улицы, а внутрь повозки, на ту самую клетку в углу. Её лицо было сосредоточенным и мягким, глаза — тёплыми и твёрдыми одновременно. Она не делала резких движений, не пыталась заговорить, она просто сидела там, в нескольких шагах от клетки, и смотрела. Смотрела спокойно, открыто, без угрозы и без чрезмерного сюсюканья. Просто давая знать о своём присутствии.

Мы подъехали к бывшему хутору Ерёмы, и картина, открывшаяся перед нами, разительно отличалась от той, что была здесь неделю назад. Работа действительно кипела в полном разгаре, и воздух был наполнен не только запахом свежего дерева и глины, но и энергичным гулом человеческого труда, а ведь тут сейчас было всего четыре человека (какие энергичные они с утра пораньше).

Я остановил повозку на подъездной дорожке, ещё не доезжая до самого участка. Стоял ясный солнечный день, и под ярким светом центрального кристалла Аргониса всё выглядело чётким и ясным.

Там, где раньше лежали груды обгорелых брёвен и буйствовал бурьян, теперь стоял почти готовый дом. Двухэтажный, солидный, сложенный из светлого самана, который под солнцем отливал теплым желтовато-бежевым цветом. Крыша была уже настелена. Окна первого этажа уже были вставлены: простые, слюдяные, в деревянных рамах, и через них внутрь лился мягкий рассеянный свет. На втором этаже рамы пока стояли пустые, и оттуда доносились звуки работы: скрип пилы, стук молотка, голоса.

Рядом, ближе к дороге, высились стены мастерской. Они были темнее, сложены из огнеупорного кирпича тёмно-красного, почти бурого оттенка. Крыша над мастерской была уже почти тоже готова: виднелись мощные стропила из тёмного дуба, на которые рабочие как раз начинали набивать первый слой дранки. Оттуда же, со стороны задней стены мастерской, поднимались в небо два высоких, сложенных из того же кирпича дымохода от доменных печей. Они стояли ровно, как сторожевые башни, и от них тянуло слабым, едва уловимым запахом обожжённой глины и чего-то минерального. Рядом виднелся более скромный дымоход от горна.

Вокруг дома и мастерской сновал человек. Я сразу узнал фигуру Прохора — коренастого, широкоплечего мужчину лет сорока с короткой седеющей щетиной и умными, быстрыми глазами. Он стоял у входа в дом, что-то объяснял своему помощнику (Савелию), жестикулируя руками, заляпанными известковым раствором. Рядом, у груды свежего тесаного бруса, работали Григорий и Андрей: они пилили доски для внутренних перегородок, двигаясь в чётком, отработанном ритме. Савелий был где-то на втором этаже жилого дома.

По периметру участка уже стоял невысокий, но крепкий забор из заострённых кольев, вбитых в землю с шагом в пол-локтя и переплетённых гибким хворостом. Это была не просто символическая граница, это уже была преграда, обозначавшая нашу территорию. Ворота пока были просто проёмом в этом заборе, но рядом лежали приготовленные для них толстые дубовые створки.

— Высаживайся, Петька, — сказал я, обращаясь к пареньку, который с любопытством разглядывал стройку с облучка повозки.

Он кивнул, спрыгнул на землю, потянулся, хрустнув костяшками, и сразу направился к груде инструментов, словно зная, куда ему нужно.

Я сам слез с повозки, почувствовав под ногами утоптанную, плотную землю. Земля здесь уже не была рыхлой и заросшей: её утрамбовали ноги работяг и колёса телег. Теперь она отдавала прохладной твердостью даже сквозь подошвы сапог. Я направился к Прохору.

Бригадир заметил моё приближение, прервал разговор с помощником и повернулся ко мне, вытирая руки о грубый холщовый фартук. Лицо его было усталым, но довольным.

— Яр Громов, здравствуй. Видишь, не зря деньги берём, — сказал он, и в его голосе звучала откровенная гордость за работу.

Он махнул рукой в сторону дома:

— По плану идём, даже чуть вперёд. Первый этаж и подвал в жилом — полностью готовы. Полы настелены, стены оштукатурены и уступлены, печь сложена и протоплена на пробу: тяга отличная. Окна вставлены, дверь навешена: можете хоть сейчас вещи заносить и расставлять.

Я кивнул, впечатлённый скоростью.

— А второй этаж?

— На втором ведутся остаточные работы, — пояснил Прохор, указывая пальцем вверх, откуда доносилось постукивание. — Ставлю последние перегородки между комнатами и двери с окнами. Кровельщики уже вчера закончили, по сути, осталась теперь только набить все соломой с глиной и мхом между этих перегородок из серьезного. К обеду, думаю, полностью закончим. Ничего сложного: четыре комнаты под крышей. Скоро всё будет готово к заселению.

— А мастерская? — спросил я, переводя взгляд на кирпичное строение.

— С мастерской посложнее, но тоже по графику, — сказал Прохор, и его лицо стало серьёзнее, деловым. — Стены, крыша, дымоходы — готовы. Пол — монолитный, как ты и хотел, огнеупорная заливка по лагам. Сегодня как раз начинаем внутреннюю отделку: ставим перегородку между кузнечным цехом и складом/лавкой, навешиваем ворота. Печи твои… — Он на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то вроде суеверного интереса. — Печи стоят как вкопанные.

Я лишь кивнул, не вдаваясь в объяснения о индивидуальности и специфичности запрошенной мной конструкции.

— Хорошо. Значит, сегодня можно начать разгрузку в дом?

— Можно и нужно, — подтвердил Прохор. — Только на второй, повторюсь, пока не поднимайтесь — там ещё стружки, гвозди, инструменты валяются. Опасно даже.

В этот момент я услышал скрип колёс и обернулся. Сергей, сидя на облучке нашей повозки, уже направлял лошадь по утоптанной дорожке, огибающей стройплощадку, прямо к фасаду жилого дома. Он ловко правил, его