Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
[КРИМИНАЛЬНАЯ ХРОНИКА ГОРОДА]
[12 мая 07:45]
В цокольном помещении частной клиники на Садовой обнаружены тела четырёх мужчин. В помещении была оборудована операционная. Из холодильника изъяты контейнеры с биологическим материалом. Находившаяся там женщина 31 года не пострадала и доставлена в больницу. Этой же ночью в гаражном кооперативе на Кирпичной найдены ещё трое погибших. Санитар?
— Садовая, четыре, — зачитал Глеб, будто диктовал показания весов. — Кирпичная, три. — Он поправил очки за середину оправы. — Десятое мая: три. Одиннадцатое: пять. Двенадцатое: семь. Итого пятнадцать. Женщина не пострадала. — Он хмыкнул в кружку. — Интересно, в чём они это меряют.
Артём крутанулся на ящике. Слова у него были готовы все разом, от серого слоя до атласа с бедром и Клавиной межи. Вся теория стояла в горле целиком, оставалось только открыть рот.
— Глеб, слушай, я ж тебе сейчас тако-о-ое… нет, ты сядь сначала, это надолго, там коты, там атлас (бедро, понимаешь, прямо по артерии, я наложил, как два слоя в редакторе), там вообще всё сходится, все тесты зелёные, я такого с универа…
— Не надо. — Глеб отхлебнул кипятку и поморщился, обжёгшись. — Ничего мне не говори. Капитан меня найдёт. Вероятность единица, вопрос только когда. Спросит, отвечу. Пусть лучше мне будет нечего отвечать.
— Да я ж только…
— «Только» у тебя не бывает. Ты под утро рассказывал мне про сортировку, пока я спал. — Глеб помолчал. — Мы так уже договаривались, перед его горами. Сработало.
Артём захлопнул рот. На памяти Глеба такого с ним, пожалуй, ещё не случалось, да и на его собственной тоже. Теория так и осталась у него внутри, вместе с атласом и котами, и давила под грудиной, как кусок, проглоченный всухомятку. Глеб кивнул, будто сверил цифру. Отставив кружку, он присел на край верстака и раскрыл на колене журнал. После веранды правая рука снова слушалась, так что почерк у него выровнялся. Скосив глаза, Артём прочёл свежую строчку: «12.05, 07:52. Не спрашивал». Потом Глеб прихватил с верстака пакет корма и полез наверх, к котам. Люк над лестницей глухо стукнул за ним.
Сутки до следующего утра слиплись у Артёма в один длинный экран. Вечером хроника сообщила, что полиция удваивает ночные патрули, и попросила горожан без нужды не выходить после полуночи. Заказчик принял модуль и прислал смайлик. Гречку, которую сварил Глеб, Артём доедал холодной, прямо из кастрюли, не отрываясь от экрана. Часа два он проспал сидя, привалившись к кирпичу, с котом на коленях. Разбудил его сканер, который гнал экипаж на Овражную проверить, почему на участке замолчали собаки. На этих словах сон у него разом пропал… До утра он больше не написал ни строчки кода. Через час с Овражной попросили всех, кто есть. В восемь хроника дала одиннадцать трупов в частном доме и итог за четыре ночи, двадцать шесть… Глеб прочёл заметку через плечо и промолчал. Потом он побрёл во двор умываться под летним душем, хотя вода в баке с ночи стояла ледяная.
Полина позвонила в тот же день, в седьмом часу вечера. Телефон пополз по верстаку, волоча за собой провод, как в тот раз, когда она звонила из приёмного. Артём сгрёб его, не глядя на экран. Этот номер, кроме них троих, знала одна Поля.
— Тём, это я, не клади! — выпалила она, не дожидаясь «алло», на одном вдохе. — Ты только не перебивай, ладно, я быстро, я в ванной, у мамы сериал, тут кран открыт, чтоб не слышно… Короче. Это он. Ты знаешь, что это он, я знаю, что ты знаешь, давай без этого вот. Я сложила.
— Поль…
— Я ж говорю, не перебивай! У меня на полу… ну, дома, в моей комнате, ты не видел, ты в прихожей ёлку пинал. Там такое, что ни одна собака… — Она сглотнула. — Я своими глазами видела, как он умеет, чтобы после него крови ни капли не осталось, вообще ничего, Тём! А в хронике что? Ни одна камера, призрак, ни следа. И коты эти на каждом крыльце! Пару дней, он сказал. Пару! Сегодня четвёртый!
Артём вспомнил прихожую девятого числа, пластмассовые лапы под ногами и то, как Поля за открытой дверью своей комнаты слишком быстро раскатывала обратно ковёр. Тогда он ни о чём не спросил. Сейчас «крови ни капли не осталось» легло у него в голове рядом с хроникой, где за четыре ночи про следы не написали ни строчки. Он отложил это на потом, как файл, который страшно открывать…
— Я нашла, где он был этой ночью, — неслась дальше Поля. — Не улицу, а дом. И куда он оттуда ушёл. По фотке, которую потёрли! Сегодня ночью поеду и пройду, где он шёл. Он же пешком везде, Тём, он в маршрутку в жизни не сядет, он где-то там…
— Стоп.
Он сам услышал, как это прозвучало. Обычно на одно «стоп» у него уходило полминуты и пара скобок.
— Не по телефону. Я приеду.
— Ты адрес-то хоть…
— Я его снимал.
Он вызвал такси к шлагбауму товарищества и всю дорогу через город просидел, сжав телефон в обеих ладонях. За окном небо над крышами набрякало сизым. Артём машинально отметил, что зонт остался в подвале, а туча, похоже, нависла надолго. У Полининого дома он попросил остановить возле магазина. Являться с пустыми руками к женщине, которую неделю назад увозила скорая с давлением двести двадцать, ему показалось неприличным. Да и курьер с пакетом, выгляни мама в окно, ни у кого бы вопросов не вызвал. В пакет он сложил кефир, яблоки, гречку и шоколадку подешевле. С батоном в руке он простоял у кассы секунд десять, пока не вспомнил, что Полинина мама двадцать лет стоит у печей на хлебозаводе. Нести ей магазинный батон было бы просто смешно. Батон пришлось вернуть на полку.
Поля слетела вниз сама, он ещё не успел набрать её из-под козырька. Тяжёлая дверь на доводчике распахнулась перед ней и медленно поползла обратно. Рукава огромного серого худи были натянуты до кончиков пальцев, кеды надеты на босу ногу, а рыжий хвост сбился набок, будто она завязывала его на бегу по лестнице. Артём сразу увидел, как она осунулась за эту неделю. Глаза у неё покраснели от экрана не хуже, чем у него самого. В кулаке она стискивала телефон, экраном к себе. С