Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
— Смотри. — Поля сунула ему телефон под нос, не поздоровавшись. — Утром кинули в комменты под хроникой, через шесть минут потёрли. А я успела!
Артём наклонился к экрану. Снимали утренний двор через дорогу. Взгляд у Артёма первым делом зацепился за чёрный мешок, который двое в форме несли к «газели». Только потом он разглядел ленту поперёк зелёных ворот и старух на лавке у забора. Верхний край кадра обрезал всё, что было над воротами. Внизу, на треснутом асфальте посреди дороги, блестела натёкшая от колонки лужа.
— Вывеска в кадр не влезла, он её срезал. А в луже она есть, видишь? Вверх ногами! — Поля развела пальцами картинку, и в мутной воде проступили красные буквы. — Я перевернула, прикинь. «Продукты, двадцать четыре часа» и телефон, последние цифры видно. Нашла по номеру… ну, не сразу, сначала шиномонтаж какой-то вылез, на другом конце города, я уж чуть не… Короче, это угловой на Овражной. Потом сидела на панорамах, откуда так видно, чтоб вывеска висела прямо над этими воротами. Ворота такие одни, зелёные, тридцать первый дом. В хронике-то только «частный дом на Овражной», а Овражная, между прочим, два километра частника! — Она перевела дух и ткнула в следующий снимок, где поверх спутниковой карты шла красная стрелка, нарисованная пальцем. — И под фоткой, пока не потёрли, бабка написала, что видела его ночью в окно. Шёл мимо гаражей. А гаражи там одни, за пятиэтажкой, вот, я по спутнику смотрела. Вот сюда он ушёл.
Артём вглядывался в стрелку и молчал. Его скрипт тянул одни картинки и комментарии под хроникой пропускал, а отражения Артёму за все эти ночи и в голову не приходили. В любой другой вечер он присвистнул бы и полчаса допрашивал её про метод, со скобками и с «а по номеру ты через что искала». Сейчас ему было не до метода. Девчонка, которая за день нашла то, чего не нашли ни он, ни хроника, этой ночью собиралась пойти туда пешком!
— Он военный, Тём. — Поля понизила голос и зачастила. — Хирург какой-то, полевой. Он мне в бреду командовал, как санитарке. Дави, ладонью, всем весом, бедро не трогать. Где такому в детдоме учат? — Артём перекинул пакет в другую руку, и Поля вскинула на него глаза. — Чё молчишь?
— Слушаю.
— А на пороге он мне ещё такое сказал… — Поля осеклась, будто наступила на скрипучую ступеньку, и мотнула головой. — Неважно. Это его. Не мне рассказывать.
Что бы там ни прозвучало на пороге, Поля это берегла, причём крепче, чем сумел бы на её месте сам Артём. Он отметил это про себя и тут же убрал подальше.
— Короче, я сегодня туда. — Поля запихнула телефон в рукав. — Ночью, как мама уснёт. От ворот мимо гаражей, как он шёл. Он же где-то там днём спит, где-то рядом, он, может, с девятого не ел нормально…
— Хорошая работа, — признал Артём. — Я до лужи не додумался.
Поля расцвела было, но он припечатал:
— Не поедешь.
— Чё-о?
— Не поедешь, Поль.
— Я не спрашиваю, Тём! Я тебе говорю, чтоб ты знал, где я, если что. Это ж ваше это, протокол…
— На Овражной сейчас патруль на каждом углу. Со вчера удвоили. — Он смотрел ей прямо в лицо и сам себя не узнавал. — Девушка одна ночью у дома, откуда утром вынесли одиннадцать. Тебя примут на первом перекрёстке.
— Ну и пусть примут! Скажу, гуляла…
— Гуляла. В три ночи. — Артём даже не моргнул. — Запишут. Фамилию, адрес. Ты уже есть в одном списке.
— В каком ещё…
— После собаки по подъездам ходили. Писали, кто ночью дома и с кем. Ты там есть. Девушка, одна. — Пакет оттягивал ему пальцы, пришлось перехватить ручки поудобнее. — Этот список продали из отдела. Тем троим. Так они к маме и пришли.
Поля побелела так, что веснушки проступили у неё на лице все до одной, как крошки на скатерти. Она открыла рот, но ответить не нашлась.
— Ты тут ни при чём, так списки работают. — Он переступил с мокрой ступеньки под самый козырёк, ближе к ней. — Хочешь во второй?
Она молчала. Дождь пошёл гуще и забарабанил по козырьку над головой.
— Дальше. Если ты не права, ты ночью одна там, где режут людей. И ходят там сейчас не одни менты. Кто ещё живой, тоже ищут…
— Да кто там живой, он же их всех…
— Не всех. — Артём оборвал её на полуслове. — Я считал. Им очень надо хоть кого-нибудь. Тебя убьют, Поль!
— А если права?
— Тогда приведёшь к нему хвост. Ментовский или их, без разницы. — Артём с трудом протолкнул ком в горле. — И ко мне. Эту квартиру снимал я. Вся цепочка на мне.
Поля закусила губу. Он приподнял пакет, совсем немного, чтобы она его увидела.
— И мама. У тебя мама после криза, на чужой квартире, с чужими ключами. Утром встанет, а тебя нет. Телефон молчит. — Капля с козырька сорвалась ему за шиворот, и он даже не дёрнулся. — Кто ей позвонит? Я? Я ей кто?
— А он обещал! — Поля сорвалась на крик, звонкий, на весь двор. — Позже, сказал! Всерьёз, сказал, возьму в дела! А вы все меня только прячете, как ёлку в кладовку, раз в год достали, и обратно!..
— Позже, — повторил Артём. — Ты сама сказала.
— Да пошёл ты, Тё-ём!
Она рванулась к двери, вцепилась в ручку и замерла. Плечи под серым худи у неё вздёрнулись к самым ушам, потом медленно опустились. Дождь лил уже вовсю, с козырька сплошной струёй. В мокром асфальте у крыльца дрожало жёлтое окно первого этажа. Поля постояла так, глядя в дверь. Потом она выдернула телефон из рукава и, не оборачиваясь, забегала пальцами по экрану, быстро и зло.
— На. Забирай, раз такой умный.
В кармане у Артёма зажужжал телефон, потом снова и снова. Пришло фото из комментов, за ним снимок со стрелкой и панорамы с зелёными воротами. Потом Поля развернулась и прямо у него на глазах вычистила всё это из галереи, а следом из удалённых.
— Видишь? Удаляю. Даже из корзины. — Она кивнула на пакет. —