Великий Кузнец - 1 - Анри Олл

Молчание. Только рёв горна и скрип меха.

— Сначала я убежал подальше от этого позора и брался за любую работу в качестве подсобника, а после наемника, начинал с самих низов, чтобы хоть как-то себя прокормить и забыть всё связанное с кузнечным делом. Тогда-то мы и побратались с твоим отцом, Степаном. Затем, спустя года после смерти папаши, я передумал и вернулся, научился ковать у отца Ивана Молота, — продолжал Григорий тише. — Мне всегда казалось, что он взял меня из жалости, хотя это, наверное, не так. Я бил молотом десять лет, копил каждую медяшку. Когда накопил достаточно — пришёл к барону тогдашнему и предложил сделку: он сдаст мне кузню в аренду, а я буду хорошо платить и делать его заказы в первую очередь по хорошей скидке.

Он вытащил сталь, оценил, кивнул удовлетворённо и понёс к бочке с водой. Опустил и последовало уже давно привычное шипение, пар, запах раскалённого металла и мокрого дерева.

— Старый дворянин согласился, — Григорий вытер клинок ветошью, повернул к свету, проверяя прямизну. — Но условия… условия были его. Два златых вперед: всё что я накопил за десять лет. И это только первый взнос, затем ежегодная арендная плата. Что же, справедливая цена: я был вполне доволен и согласен, пускай и сильно рисковал.

Он положил клинок на верстак и повернулся ко мне. Лицо Железнова было спокойное, но глаза уже усталые, и непонятно: от работы или от своего прошлого.

— Тот барон был на редкость порядочным и честным, пусть и не славился благотворительностью да славным характером, но его железному слову всегда можно было доверять. Я взял кузню обратно где-то двадцать лет назад. Вернул имя «Алая Подкова», хотя орихалка здесь больше нет и не скоро предвидится. Стал хорошим мастером, одним из лучших в Аргонисе. Выиграл два фестиваля в «сухой» категории.

Он замолчал, глядя на меня долгим оценивающим взглядом.

— И все же, из меня никудышный артефактор. Мой великий предок умел делать оружие, что пело в бою, я же делаю простые железяки. Он работал с королями, архимагами и высшим дворянством, меня же эксплуатирует и помыкает гнусный барон. Мой дед был мастером, что порождал живые легенды в руках героев, он — недостижимая ступень мастерства для меня. Я уперся в ограниченные возможности простого человека без магических способностей и предрасположенностей.

Григорий тяжело сел на край верстака и вздохнул.

— Знаешь, дорогой ученик, порой я думаю, что подвёл его. — Он горько усмехнулся. — Даже не вернул кузню в собственность, не то что её прежнее величие и славу. Вроде бы вернул имя, но не вернул магическое пламя. И мне некому передать даже то, что есть. Мать Ани умерла при родах, сам я уже стар и весь в долгах. Дочь у меня, не подумай, я ни в коем случае ни в чем не виню её. Аня — хорошая девочка, уже даже довольно-таки умная и работящая девушка. Но она не сын и не кузнец. Да и не вижу я по ней, что она особо стремиться замуж, вон, всех ухажёров и сватов со свахами прогнала, а мне не до того пока, чтобы ей мужа искать, тем более, что приданного в скором времени не предвидеться.

Я стоял молча, не зная, что сказать. Но в груди что-то сжалось, после слов о собственном чувстве вины и не годности учителя. Подумать только, лучший кузнец Аргониса, учитывая то, с чего ему пришлось начинать, полагает, что подвел наследие своего предка, но я, наверное, был не вправе говорить подобное и все же…

— Мастер, — начал я осторожно.

Григорий поднял голову, посмотрел на меня и вдруг не совсем весело, но уже без прежней глубокой горечи улыбнулся, а затем тут же перебил меня:

— Именно поэтому, Яр, я и обрадовался, когда услышал и узнал про твой дар. — учитель встал поближе ко мне и положил свою тяжелую отеческую руку мне на плечо. — Ты, конечно, не мой сын, и все же, быть может, кровь не так сильно и важна, главное, что ты можешь унаследовать мой дух, знания, традиции и само дело?

Его пальцы не больно, но крепко сжали моё плечо:

— Твой отец, Степан был хорошим человеком, да и сейчас наверняка таков. Мы с ним сражались бок о бок, когда пришли твари из бездны пару десятков лет назад. Он спас мне жизнь тогда, прикрыв щитом, пускай и не славился могучей силой, но не побоялся плечо для друга в опасный момент. После я хотел ему помочь, отплатить, да не было как. А теперь ты здесь, с даром что может вернуть магию в эту кузню, пускай и частично.

Григорий отпустил моё плечо и пошёл к церемониальному клинку, аккуратно взял его и повернул к свету горна.

— Фестиваль уже через неделю, — сказал он спокойно. — Этот меч должен быть совершенен. Парадный клинок выиграет сухую категорию, хотя бы войдет в первую тройку — я уверен. Но церемониальный… прости, не стоит очаровываться, чтобы затем разочаровываться: с твоей меткой он точно не сможет выиграть зачарованную категорию — я также в этом уверен, потому как видел кандидатов прошлых лет. Но также я знаю, что наш клинок будет первым знаком, символом возрождения «Алой Подковы».

Наставник посмотрел на меня через плечо.

— И тогда имя «Алая Подкова» снова прозвучит так, как звучало ещё при моем великом предке. Пусть не с орихалком, пускай не с алым металлом, да пусть и с слабой, но с настоящей магией внутри.

Я посмотрел на спину моего учителя, на переливающееся лезвие церемониального меча и сознал всю глубину происходящего сейчас события: это была не просто работа, не просто участие в конкурсе, для учителя это была дань уважения своему великому предку, которого он искренне любил и уважал. Это была его история, что переплелась самой судьбой со мной в жаре, дыме, паре и угольной пыли «Алой Подковы» вместо со звоном молота об наковальню.

— Я не подведу, мастер, — сказал я твёрдо.

Григорий молча кивнул, и мы приступили к дальнейшей работе по изготовлению достойного королевского фестиваля клинка.

— Тогда за работу, ученик. Качай меха, у нас еще целая неделя, чтобы создать шедевр.

С улыбкой я взялся за меха и потянул.

На следующий день меня ждал приятный сюрприз. Я услышал их