Пульс Империи. Цена милосердия - Илья Городчиков
— У меня в этом сундуке всё, что осталось после госпитальной службы, — сказал Семён, придерживая крышку. — Если оставить его в городе, я окажусь в дороге с чужой рубахой и двумя листами вашей бумаги. Я не прошу грузить мои книги вместо полотна. Дайте мне хотя бы место для вещей, которые могут понадобиться зимой.
Я открыл свой ящик, убрал ещё одну бутыль и освободил место для двух Семёновых рубах. Тёплую одежду тот переложил в дорожный мешок. Сундук принял на хранение Кирилл, уже державший копию чертежей повозки. Семён записал его содержимое и передал ключ мастеру после долгой паузы.
Каждому ящику дали номер и ответственного: Ивану полотно, Андрею инструменты, Петру записи и воду, Семёну ремни и крепления. Никита держал общий перечень, бумаги оставались при мне. Помощники открыли свои короба и назвали содержимое вслух. На второй проверке перевозчик принял груз без спора о весе.
После его ухода я ещё раз подержал маленькую склянку и поставил её на полку. Лебедев появился в дверях и спросил, закончил ли я спор с грузом. Завтра он хотел провести приём без меня. Я собирался объяснить, чем важен каждый оставленный инструмент, но он предложил уделить столько же внимания людям, которые остаются дома.
За столом сидели Лебедев, Август, Дарья Степановна и Пелагея. Я принёс листы о лихорадке, закупках, ночных вызовах и жалобах покупателей Баженова. Лебедев придвинул чистую страницу и написал два имени: медицинское руководство переходило ему, ежедневное хозяйство — Августу. Они просили обозначить полномочия.
— Когда состояние пациента ухудшается за пределами того, с чем мы можем справиться здесь, я приглашу опытного коллегу или направлю человека к нему, — сказал Лебедев. — Август не станет назначать лечение по памяти ваших бесед, Матвей не будет делать сложных процедур без врача. Обычный уход, перевязки и приём продолжатся. Вы можете письменно подтвердить моё право принять решение, с которым в дороге вы бы поспорили.
Я подписал право Лебедева вести лечение и дежурства. Августу передал закупки, расчёты и связь с Баженовым в пределах записанных сумм. Необычный расход он объяснял в книге и обсуждал с врачом. Я заговорил о ночных вызовах, но Дарья Степановна спросила, кто откроет нашу дверь между её уходом и приходом Пелагеи. В расписании оставался целый час.
Женщины сдвинули утреннюю смену и назначили подмену на случай болезни. Пелагея запретила обещать аптекарю полотно из последнего запаса лечебницы. Дарья Степановна записала, где купить топливо для кипячения воды, если привычный склад закроется. Август уточнил цену. Их вопросы касались завтрашнего дня точнее моих исключительных бедствий.
Матвей терпел до конца хозяйственного разговора. Когда я спросил, есть ли у него замечания к учёбе, он заявил, что уже умеет вести журнал и читать записи с носилок, поэтому должен ехать с нами. Останется человек, которому врач покажет повязку, возразил он, а на войне любой лишний помощник полезен. Август молчал. В этой просьбе Матвей повторял его прежний спор со мной и надеялся, что на этот раз взрослые уступят мальчику.
— Ты успел заметить ошибку в записи взрослого человека и правильно позвал врача, — сказал я. — Завтра тебе предстоит сделать это здесь снова. В полевой группе четыре места заняли люди, которых мы проверяли на долгой работе и дороге. Ты будешь учиться у Лебедева и Августа, помогать с обычным журналом и ежедневно читать один случай вместе с врачом. После моего возвращения я спрошу, какие решения ты принял сам и когда остановился за помощью.
Матвей хотел возразить, но Лебедев положил перед ним журнал Неверова. Завтрашний приём уже стоял в нём без моего имени, нужно было проверить, чтобы последующие записи не потерялись среди обычных посетителей. Мальчик взял журнал и спросил, разрешат ли ему писать мне о новых больных. Я попросил сначала обсудить с врачом, какие сведения можно отправить в дороге и как защитить чужие имена. Август пообещал выделять место в хозяйственном письме для заметок Матвея.
Утром я предупредил, что вернусь лишь к вечеру, и ушёл сверять бумаги у перевозчика. В ведомстве пришлось ждать подтверждения маршрута. Несколько раз я хотел отправить посыльного узнать о приёме. Подписи под полномочиями значили мало, если я проверял каждый их шаг из соседнего квартала. Я занялся списком группы и удержался от расспросов.
В ведомстве подтвердили сбор двадцать шестого у городской пристани, затем переход к перевалке на Балтике. Почту принимали через рижскую канцелярию и пересылали дальше казённым транспортом. Служащий предупредил, что письма могут догонять нас долго. Я переписал адрес дважды, чтобы передать Анне и оставить копию Августу.
Вернувшись, я услышал спор у палаты. Родственник больного приехал издалека и требовал войти немедленно. Лебедев просил дать пациенту покой после процедуры. Август усадил посетителя у окна, узнал состояние больного и назвал время встречи. Мужчина принял ответ, когда обещание было исполнено, Август не пытался передать разговор мне.
Матвей исправил с подписью Августа повторную запись о перевязке. Женщину с болью в глазу Лебедев направил к опытному коллеге. Я уже хотел спросить, отчего её отпустили, но прочёл время обращения, признаки и адрес врача. К нему она уехала до полудня. Ожидание моего возвращения лишило бы её целого дня.
— Я боялся, что вы решите, будто мы избавились от трудного посетителя, — признался Август, когда родственник прошёл в палату. — Лебедев сам осмотрел женщину и назвал врача, к которому её можно было доставить. Я оплатил из хозяйственных денег извозчика и записал расход. До вашего прихода несколько раз перечитывал строку, пытаясь понять, имею ли право на такую трату без отдельного разрешения.
Я подтвердил трату в книге и попросил лишь записать время отправления извозчика. Лебедев показал письмо коллеге с результатом осмотра, Матвей приготовил строку для ответа. Дом прожил день и оставил ясный след своих решений. Теперь я мог ехать на встречу, о которой утром сообщил дворцовый посыльный.
Великого князя я застал над картой войны. Пётр Фёдорович указал место у края стола и спросил, сколько солдат повозка вернёт в строй за месяц. Он уже получил краткое описание опыта. На карте войска двигались вдоль цветных линий, у наших носилок пока были только испытанная колея и записи о двух добровольцах.
— Я смогу подсчитать, скольких раненых доставят живыми, сколько выдержат дорогу и получат помощь вовремя, — ответил я. — Возвращение