С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

— Скажите, уважаемые, что такое благотворительность? — Окинул журналистов взглядом, но их было мало — почти некого окидывать, эффект смазался. — В понимании всех это занятие для очень богатых, когда те жертвуют особым фондам или отдельным заведениям крупные суммы денег на помощь и поддержку больным или малоимущим, или ещё каким нуждающимся. Это посильно для богатых, но к сожалению, при этом бедные в благотворительности не участвуют — так работает эта система. А потому мы, и особенно я, как человек, родивший эту идею, будем заниматься благотворительностью, но немного в ином виде. Ибо, как показали наблюдения по месту, работу благотворительных фондов «внизу» не видно. Не хочу никого принижать или оскорблять, наоборот, работа проводится гигантская, фонды помогают сотням и тысячам людей, но повторюсь, в этом участвуют только баснословно богатые, всего несколько процентов от общего населения, и остальные ничего не замечают и никак на помощь нуждающимся не влияют. Я же придумал зарегистрировать организацию добровольной помощи, и ключевое слово тут будет «добровольной». То есть, любой гражданин нашего государства, вне зависимости от уровня дохода, может объявить себя членом этой организации и попытаться помочь… Кому-то. Например, у тебя есть своя пекарня, или каретная мастерская. Да, они дают ОЧЕНЬ маленькие деньги! Но ты можешь пойти в приют в своём городе и пригласить поработать, скажем, на лето, с целью повышения квалификации и наработки опыта тех из детей, кому это интересно. Да, ты не удочеришь их, ибо просто не потянешь, но зато можешь их чему-то научить. Позже эти дети вырастут, выпустятся в большую жизнь и у них уже будет специальность и опыт работы в любимом деле. Подчеркну, это должен мочь сделать абсолютно любой подданный царицы-матушки! Хоть с большим уровнем дохода, хоть нет; хоть дворяне, хоть мещане. Все. Любой.

— В чём подвох? — не удержалась от вопроса журналистка «Соборности».

— В том, что боярыня, жертвующая сто тысяч рублей, или миллион, отдаёт чек и считает свою работу выполненной. Да, фонд делает какие-то отчёты эффективности, в которых показывает, сколько людей спас и от чего, скольким помог, но высокая боярыня не будет проверять каждого — да это и не нужно. А здесь очень большая связь конкретных помогающих с конкретными нуждающимися, а значит невероятная эффективность помощи. Это, скажем так, другой способ, параллельный благотворительности, никак не отменяющий работу фондов, но вовлекающий в оную широкую прослойку людей. Но главное, это ангелочки, которые получат то, что поможет им в дальнейшей жизни. Я — музыкант, и дал ребятне задание узнать, кто из воспитанников хочет освоить тот или иной музыкальный инструмент, или вокал. И собираюсь или лично, или как-то ещё организую, но учить музыке тех, кто этого хочет. И вот тут, уважаемая, как раз и кроется подвох. Я, и будущие члены нашей с Машей добровольной организации, будут помогать не всем, как это делают фонды, а только тем, кто сам хочет чего-то получить, что-то изменить в жизни, расти над собой. Есть такая притча: если дать человеку рыбу — он будет сыт весь день. Но если дать ему удочку — он будет сыт всю жизнь. Нельзя спасти всех, к сожалению это суровая правда, и мы попытаемся спасти тех, кто сам хочет быть спасённым. Я собираюсь давать детям удочки. И наша благотворительная организация…

— Орден Удочки! — воскликнула стоящая рядом сестрёнка и заулыбалась.

— Орден?

— Орден? — А это одновременно и я, и журналистка.

— А почему нет? — Маша философски пожала плечами. — Члены, вступающие в организацию, принимают на себя добровольные обязательства — то есть дают добровольный обет, как делали члены древних орденов. Да, мы не пойдём брать Иерусалим, и не собираемся крестить Прибалтику, но мы будем помогать нуждающимся, и, насколько мне не изменяет память, те же Госпитальеры ставили своей целью помощь нуждающимся пилигримам и паломникам.

— Всё же «орден»…Как-то по-немецки звучит, — смутилась журналистка.

— Так мы с Машей наполовину немцы! — я выкатил картинно удивлённые глаза. — Для нас с нею в этом слове нет негативной коннотации.

Что сказать на такое, собравшиеся не знали.

— Вы собираетесь зарегистрировать его как благотворительную организацию? Или же духовную? — А это влезла журналистка «Руси».

— Пока не знаю. Я придумал саму идею такой системы помощи детям минут пятнадцать назад, ещё не переварил и не обмозговал. Наверное, посоветуюсь с крёстной… Матушкой-патриархом, — поправился я, — она что-то подскажет. На моей памяти православных орденов не существовало, а почему, собственно, не начать традицию? Но я владею слишком малым объёмом информации, чтобы сейчас что-то говорить конкретное. Но это в любом случае будет организация, в которой не будет членских взносов, не будет чеков на пожертвования и ежегодных отчётов о проделанной работе. В неё сможет вступить любой, у кого лежит душа помогать, как-то зарегистрироваться — проработаем вопрос, и… собственно, начинать оказывать помощь. На самом деле только здесь, общаясь с детьми «на земле», я понял, насколько далёк наш мир от них, и что не нужно строить вавилонскую башню для облагодетельствования. Просто подойди к конкретному человеку, узнай, что он хочет, и подставь плечо. Я вчера вечером одним телефонным звонком сделал так, что полтора десятка детей в ближайшее время будет удочерено и усыновлено жителями небольшой деревни соседнего уезда, потому заявляю авторитетно — народ, это по силам! Любому по силам! Не сидите в окопах, узнайте, кому что нужно, и помогите! Никто не заставляет вставать в раскоряку — сделайте ровно то, что можете, не больше, и наградой станут судьбы людей, которые не пойдут по кривой дорожке, а создадут семьи и родят новых членов нашего общества. У меня всё.

Взгляд на Тулину. Та стушевалась.

— Я, как обычно, хотела задать каверзный вопрос с подтекстом, но после идеи об Ордене Удочки… Наверное, не буду. — Расплылась в ехидной улыбке, понятной только нам троим. — А пожелаю вам с царевной Марьей удачи. Зная нашу бюрократию, обещаю — она вам понадобится!

— Спасибо. Всем-всем спасибо! — сжал я руки в замок и потряс над головой. — И раз начали — сразу объявлю, что как только решится вопрос с нашей благотворительной организацией, мы объявим официально об этом, по центральным каналам. Каки все условия работы и вступления, дабы у волонтёров не было проблем с соцопекой. А пока всего хорошего.

— Всем пока! Не прощаемся! — А это Маша, и первой полезла в люк «Сирина». И я не стал задерживаться.

«Орден Удочки»? Что ж, а почему бы и не да?