Боярский сын. Ратоборец. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин
Четыре фигуры в чёрных балахонах ещё секунду постояли у края полыхающего костра, после чего один из них бросил на асфальт у переднего бампера какой-то плоский металлический предмет. Спустя миг все четверо отступили и растворились в ночной темноте леса — так же тихо и буднично, как и появились.
А стоявший в двадцати метрах «инспектор полиции» убрал полосатый жезл под мышку, обошёл патрульную машину, сел за руль, развернулся через двойную сплошную и неспешно покатил прочь от места бойни.
Беспилотник сделал прощальный круг над пожарищем. Выхватил крупным планом пылающий джип, и ушёл свечкой вверх, растворяясь в облаках. Экран погас.
Романов мрачно смотрел на чёрный квадрат монитора. Глеб вытер второй глаз, стиснул челюсти.
— Уверяю вас, Глеб Фролович, что батюшка не мучился, — нарушил молчание Генерал. — Первые же разряды после пробития щита остановили его сердце. Всё было сделано чисто и профессионально. А когда на место этой жуткой трагедии прибудут криминалисты ИСБ и люди Тайной канцелярии, то у сгоревшей машины ими будет обнаружен фамильный знак рода Ярославских — «Горящий Феникс».
Из-под капюшона раздался довольный смешок:
— Да и вообще, вся Москва прекрасно знает, что бояре Ярославские — большие любители всё вокруг поджигать и решать вопросы огнём, не так ли? А уж учитывая, что сегодня днём люди с их боевым кличем уже разгромили вашу базу в Беседах, а у младшего сынка Святослава на момент убийства князя Долгополого напрочь отсутствует внятное алиби… Картина для Императора сложится весьма однозначная! Ярославские сорвались с цепи и устроили кровавую вендетту!
Глеб вздохнул. Внутри него словно что-то окончательно оборвалось и выгорело дотла, оставив лишь холодную пустоту.
— И это… всё? — чужим голосом спросил он, глядя перед собой. — Вся жизнь моего отца, вся мощь рода… ради чего?
— Ради нашей с вами будущей жизни и безграничной власти, мой юный друг, — веско ответил Генерал, поднимаясь во весь свой немалый рост. — Старое дерево должно рухнуть, чтобы отдать свет молодым побегам. С этой минуты именно вы, Глеб Фролович, официально становитесь полноправным главой княжеского рода Долгополых. С чем я вас от всей души и поздравляю.
Тёмная фигура сделала лёгкий полупоклон:
— Пока что я вас больше тревожить не стану. В ближайшую неделю у вас будет очень много публичной работы. Вам нужно будет изобразить сыновнюю скорбь перед камерами и Императором. Постарайтесь сделать это хотя бы в положенные по канонам семь дней траура. Потом вправе потребовать праведного суда над убийцами из рода Ярославских и параллельно принять все финансовые и политические дела своего покойного отца. Ну а если вам что-то от меня понадобится… то вы прекрасно знаете, как меня найти. Прощайте, господа.
С этими словами Генерал неспешно поднял руки и сложил затянутые в чёрную кожу ладони перед грудью в странном, чужеродном жесте.
В тот же миг раздался тихий, похожий на выдох звук:
Пуф-ф!
Густое облачко едкого, вонючего сизого дыма окутало высокую фигуру с головы до пят. Генерал растворился в воздухе вместе с дымом, словно его тут никогда и не было!
Глеб и Семён невольно шатнулись назад, закашлялись от ударившего в ноздри смрада серы и мертвечины. Тварь даже не соизволила прийти к ним на встречу лично!
Всё это время перед ними в кресле сидел всего лишь один из автономных энергетических двойников Генерала, который одним щелчком пальцев размазал бы их по стенке!
Когда через несколько секунд вытяжная вентиляция втянула в себя последние клочья сизой дымки, в полутёмном кабинете остались только они двое — побледневший племянник Императора и новоиспечённый сирота-князь.
Глеб стоял посреди комнаты, осыпанной песком от разрушенного голема и осколками стекла, а затем повернул голову и посмотрел на Семёна потерянным взглядом:
— Сёма… Скажи мне… Неужели я действительно этого хотел?
Семён Романов облизнул пересохшие губы, подошёл к уцелевшей бутылке виски, сделал большой глоток и мрачно уставился на своё отражение в тёмном стекле экрана:
— Сейчас уже абсолютно неважно, чего именно ты там хотел, Глеб. Оглянись вокруг. Теперь важно только одно: сделать всё возможное, чтобы мы завтра не оказались на месте твоего отца.
Глава 13
Обратный путь до Балашихи прошёл как в тумане. Когда адреналин ночной бойни наконец схлынул, на тело навалилась такая усталость, будто я в одиночку разгрузил три вагона с чугунными чушками.
Пусть я и вырос в ранге, но работа с Рывками, Скольжением и живицей не проходила даром. Пусть я сейчас и раскидал бы сотню тех мальцов, каким был в начале появления в этом мире, но запас сил не безграничен! Мне требовалось отдохнуть.
В салоне Мишкиного кроссовера стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора да шуршанием шин по ночному асфальту. На заднем сиденье, привалившись друг к другу, клевали носом спасённые девчонки. Даже неугомонная Матрёшка, пережив стресс похищения, перестрелку и полёт через трёхметровый забор, притихла и только изредка вздрагивала во сне.
Через сорок минут кованые ворота моей базы с лязгом откатились в сторону, впуская нас внутрь освещённого прожекторами периметра.
Едва колёса машины скрипнули по гравию перед крыльцом жилого корпуса, я повернулся к водителю и его очаровательной спутнице.
— Спасибо вам огромное, ребята. Выручили так выручили, — сказал я, от души стискивая ладонь Морозова-младшего. — Без твоей птички с тепловизором мы бы там до утра вслепую по углам шарились. С меня причитается, Миш.
— Да брось ты, Елисей, свои люди — сочтёмся! — зевнул друг, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Главное, что девчонок целыми из этой клоаки выдернули и хвост за собой не притащили. А уж какой фейерверк вы там в ангаре устроили — моё почтение! Снаружи казалось, что там склад боеприпасов взорвался!
Я перевёл взгляд на сидевшую рядом с ним японку. Поклонился и пожал её узкую ладошку, в которой всего час назад с такой смертоносной грацией мелькал армейский штык-нож и прут арматуры.
— Тебе отдельная благодарность, Мизуки. Работать с тобой в паре — одно удовольствие.
Куноичи обратила ко мне фарфоровое личико с лукавыми искорками в раскосых глазах. И вдруг, прежде чем я успел убрать руку, подалась вперёд и почти невесомо чмокнула меня в щёку!
— Вы сегодня тозе были на высоте, Елисей-сан. Настоясий герой и великий воин! — проворковала она, отчего сидевший за рулём Мишка тут