Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

— Ты тоже читал? — спросил я.

— Конечно, — ответил Фрэнк. — Я читаю газеты каждое утро, ты же сам знаешь. Все умные люди их читают.

— И что ты об этом думаешь?

— Честно сказать, Чарли?

— Мне от тебя нужна только честность, — я невольно усмехнулся.

— Я не могу это одобрить. Ты знаешь правила — наша жизнь тайная, и мы скрываем все ее стороны. Да, это не всегда работает — мы носим хорошие костюмы, ездим на хороших машинах, и все, кому это надо, все понимают. Но выступить перед газетами. Не всем это понравится.

— Я понимаю, — сказал я. В общем-то, такие же мысли были и у меня.

— Но также я понимаю, что если ты это сделал, значит считал это необходимым. У тебя есть план, ведь так?

— Так, — подтвердил я.

— И судя по всему, звонок от секретаря Рузвельта входил в твой план. Значит все получается.

— Да, только быстро что-то они взялись.

— Рузвельт умеет действовать очень быстро, когда ему это надо, — сказал Костелло. — Ну так что мне ответить? Если ты согласен прийти, то карточку-приглашение тебе вышлют посыльным. Прием двадцать второго августа.

Благотворительный прием в губернаторской резиденции означал, что я действительно заинтересовал Рузвельта. И одновременно с этим то, что он знает о моей репутации, и не хочет устраивать встречу, официально вызывая в свой кабинет. Или даже частного разговора не хочет. Я буду просто еще одним из гостей, известным меценатом.

Правильный первый шаг с его стороны. Если что, если его обвинят, он потом сможет все отрицать. Интересно, доктрину правдоподобного отрицания уже изобрели, или они сделают это только в шестидесятых?

— Скажи, что я приеду, — ответил я. — Скажи, что буду с женой. И скажи, что я пожертвую в фонд помощи детям десять тысяч долларов. Приглашение пусть привезут завтра в мой социальный клуб на Малберри.

— Десять тысяч? — спросил Костелло, сделав короткую паузу.

— Да, — ответил я. — Это будет правильная сумма. А что о наших делах? Не нашли еще?

Мы уже несколько дней искали Вакси Гордона по всему штату. Не только наша Семья, но и остальные нью-йоркские, две Семьи Джерси, негры, ирландцы, евреи. Все на него охотились. Но пока что новостей о том, что он появился, не было.

— Никаких новостей, Чарли, — ответил Фрэнк. — Ты же знаешь, если бы мы что-то узнали, то я позвонил бы тебе первому.

— Понимаю, — сказал я, нахмурившись.

Ну вот не нужен мне был этот головняк с Гордоном, с ним надо было кончать, причем как можно скорее. Вот прям срочно.

Но он не высовывался даже притом, что мы медленно, но верно отжимали его бизнес. Не знаю, в какую дыру он забился, но если не проявится в ближайшее время, то окажется попросту нищим. Хотя… Подозреваю, что он все понял и боится, вот и сидит тихо.

Звонок с приглашением на прием к Рузвельту был хорошей новостью, но он меня не порадовал. Потому что где-то бродит психованный еврей, который в любой момент может попытаться учудить еще что-то. Но Лански добить пока не пытались, это обнадеживало.

— Собери завтра у себя в офисе людей, — сказал я. — Анастазию, Бруни, Мангано и Рейну позови. Ну и Бенни тоже, он хоть и псих, но смелый, и когда речь касается войны, голова у него варит. Обсудим, что делать дальше.

— Принял, — ответил он.

— Доброго дня, Фрэнк.

— Доброго дня, Чарли.

Я положил трубку, отправился обратно в гостиную и увидел, как Гэй наливает чай из фарфорового чайника в две чашечки. На тарелке лежало какое-то печеньице и колотый немного желтоватый сахар с щипцами.

Мне почему-то вспомнилось, как Том Сойер воровал куски сахара из сахарницы. Да, лакомство тогда были интересные.

Я вернулся к дивану, уселся на него, Гэй села в кресло рядом. Сам я кинул кусочек сахара в чай и принялся размешивать. Она же пила чай по-другому — откусывала кусочек сахара, а потом запивала его чаем. Я что-то слышал про этот способ в прошлой жизни, назывался он «вприкуску», но я никогда не видел такого вживую. И вот тут увидел.

Это мне как-то по-своему даже мило показалось, что ли, я не смог сдержать улыбки.

— Что? — жена посмотрела на меня и тоже несмело улыбнулась.

— Фрэнк звонил, — сказал я.

— И что? — она тут же вскинулась. — Уезжаешь?

— Нет, — я покачал головой. — Нас пригласили на благотворительный прием в губернаторской резиденции.

— Что? — спросила она, кажется, не поверив своим ушам.

— На благотворительный прием. Пригласил Рузвельт через своего секретаря. Ты поедешь?

— Поеду, конечно! — сказала она. — Чарли! Это! Это!

И тут телефон зазвонил во второй раз. Гэй посмотрела на меня, я поднялся, подошел и взял трубку.

— Слушаю.

— Чарли⁈ — послышался далекий голос сквозь треск и шипение. Звонили по межгороду. — Чарли, это Фрэнк! Фрэнк Нитти из Чикаго!

Ну вот. Стоило только порадоваться, что хоть что-то пошло по плану, как меня сразу же обламывают таким вот звонком. Ну не будут наши друзья из Чикаго беспокоить меня по какой-то ерунде. Совершенно очевидно, что что-то там случилось. И что-то плохое, иначе и быть не могло.

— Слушаю тебя, Фрэнк, — сказал я, сильнее прижимая трубку к уху.

— Все становится еще хуже, Чарли. Моран поднял людей еще откуда-то, из Милуоки, я думаю. Их стало еще больше, они давят со всех сторон. Людей не хватает.

— Сколько тебе еще нужно? — спросил я.

Вот ведь зараза. Неужели в Чикаго все держалось именно на Капоне? Хотя, он ведь совсем недавно в тюрьме сидел, и ничего, они справлялись.

— Еще хотя бы десяток… — сказал Фрэнк. — Но нужны хорошие люди, Чарли, не просто… — его слова заглушил треск. — Нужны те, кто умеет думать.

— Пришлю, — сказал я. — Когда нужно?

— Чем раньше, тем лучше. Он сейчас чувствует, что у него перевес, давит изо всех сил. Если дать ему еще неделю, то…

— Понял, — сказал я. — Люди будут у тебя во вторник днем.

— Спасибо, Чарли.

— Держитесь там, парни. Как у Ральфа дела?

Ральф —