Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

Фарида улыбнулась ей в волосы.

— Ну что ты, деточка. Мы же одна семья.

Проект закрылся через месяц.

Правда, потом Саша зачем-то похвалил дочь. Сказал, мол, что она молодец: не сдалась, получила опыт и обязательно попробует еще.

Вот этого Фарида как-то и не предусмотрела.

И вот сейчас Саша дал ей новую игрушку, она чего-то там бегает с этим дурачком-врачом. Хотя методика у него в чем-то даже интересная, но глупо уехать в какую-то мухосрань и там пытаться омолаживать и оздоравливать людей. Нет, это все не так должно происходить. Фарида скептически покачала головой.

Но хуже всего другое: пусть бы этот врач сидел в своей глуши и лепил там, что хотел, только сам. Ладно, долю Саша сам на дочь оформил, у Фариды за спиной, — это она уже проглотила. Но зачем докторишка взял Еву к себе? Слушает ее, доверяет ей все подряд — и теперь эта зараза на пару с ним рулит гребаным санаторием! Уже по Казани про этот санаторий поползли слухи: то эта дура Алиса, то Элен, то Капитошка — на каждом журфиксе кто-нибудь обязательно заводил разговор про этот чертов санаторий. И Фариде совершенно не нравилось, что люди начинают интересоваться.

Это сейчас она еще могла скептически отмахнуться и с равнодушным видом сказать, мол, ничего не поделаешь, это Саша купил для дочурки очередное развлечение. Надо же, девочке хоть чем-то заниматься, раз замуж никак не берут, даже с Сашиными связями и средствами. Но когда пойдут первые хорошие результаты — а они пойдут, Фарида это жопой чувствовала, чуйка у нее всегда работала отменно, — уже будет поздно что-то решать.

Почему-то вдруг вспомнила, как это все начиналось, еще до ее первой поездки в этот санаторий, и поморщилась.

Она тогда тоже сидела в комнате, смотрела любимый сериал, турецкий. Раздался тихий стук в дверь, так что она аж вздрогнула и быстро перевернула телефон экраном вниз:

— Открыто!

— Можно? — В комнату заглянула Ева.

Вот еще спрашивает. В собственном отцовском доме.

— Конечно, Евочка. — Фарида растянула губы в резиновой улыбке.

Ева вошла, держа в руках небольшую пеструю коробочку:

— Смотри, что я тебе привезла!

— Что это? — просюсюкала она, хотя больше всего ей хотелось, чтобы Ева поскорее ушла и дала спокойно досмотреть кино.

— Ты говорила, что тебе тот чай понравился. Я сегодня была рядом и вспомнила… — Она поставила коробку на стол.

Фарида посмотрела на коробку. Чай действительно был тот самый, молочный улун, одной элитной китайской фирмы. Его еще даже не везде продавали. Значит, запомнила.

— Какая прелесть, — радостным голосом прощебетала Фарида. — Спасибочки, дорогая.

И даже поцеловала ее.

Ева просияла.

Дура.

— Папа дома?

Вот! Конечно! Не чай тварь привезла, к папочке пришла. Мразь!

— В кабинете, кажется.

— Спасибо!

Ева уже повернулась к двери, но остановилась:

— Фарида, а ты послезавтра утром свободна?

— А что?

— Мы хотели съездить в санаторий. Я подумала, может, тебе тоже будет интересно. Там доктор Епиходов такой проект начал…

— Посмотрим, солнышко. У меня благотворительный фонд, сама понимаешь, детки больные, несчастные…

— Конечно.

Дверь закрылась, а Фарида еще несколько секунд по инерции улыбалась.

Потом брезгливо, двумя пальцами, взяла коробку и изо всей дури швырнула в мусорную корзину.

Потом посидела, подумала. И через секунду достала обратно. Хороший чай все-таки. Дорогой.

В тот же вечер она отмахнулась от глупых мыслей, вздохнула и позвонила по телефону:

— Ринат, привет. Слушай, ты же говорил, у тебя остались люди в министерстве? Мне нужно кое-что провентилировать про один санаторий…

…

— Почему сразу закрыть? — удивилась Фарида. — Ринат, божечки, зачем же сразу закрывать? Ты меня совсем за дуру держишь, что ли? Закроют — Саша через неделю новый откроет. А то и два. Что ты, Сашку не знаешь? Мне проверки нужны. Постоянные. И много-много. Чтобы они там не работали, а бумажки писали.

Она послушала.

— Во-о-от. Уже лучше. Санитарные, пожарные… Что там еще бывает?

Снова послушала и улыбнулась.

— Лицензирование! Точно. Видишь, какой ты у меня умный.

…

— Нет, ну ты что! Еву не трогать. Вообще. Ее имени нигде быть не должно. Она там не при делах как бы. Вали все на этого докторишку, как там его, Епиходов, или как.

Фарида помолчала.

— Мне нужно, чтобы Саша сам решил, что она не справляется.

С детским центром она один раз уже промахнулась. Значит, теперь по-другому. Никаких закрытий и никакого врага, на которого можно все свалить: обиженную дочь Саша пожалеет, а ту, что не тянет свое дело, оценит уже как хозяин, без всякой жалости. Пусть санаторий просто вязнет в бумажках месяц за месяцем, а Саша смотрит, как его умница ничего не может с этим поделать.

…

— Да насрать на него! Ну и пусть уволят с волчьим билетом! Лишь бы проект застопорился.

Разговор был долгим, она аж устала. Но зато и результат какой будет, если все срастется, как задумано!

Фарида довольно зевнула, достала с журнального столика розовый блокнотик и принялась перелистывать страницы. На букве «Л» она остановилась и стала набирать номер Виталия Липкина, мужа этой дуры Алисы…

— Тетя Нина, вы не знаете, куда у нас опять весь мед подевался? Ума не приложу, купили на прошлой неделе трехлитровую банку меда, а сейчас она пустая. — Я заглянул на кухню с вопросом, но обнаружил, что тетя Нина, Алена Петровна, Тайра Терентьевна и Александра Ивановна сидят за столом и, затаив дыхание, завороженно смотрят на экран телевизора.

Там красивая толстозадая индуска с волооким взглядом что-то яростно выговаривала такому же красивому толстозадому индусу с еще более волооким взглядом. Различить их можно было лишь по длине волос и наличию на одном из них желтого сари.

— У тебя что-то срочное? — недовольно спросила тетя Нина, не отрываясь от экрана.

— Нет, — сказал я.

И в это время толстозадая индуска заплакала. И толстозадый индус тоже заплакал. И они стояли, оба красивые такие и волоокие, и сперва плакали, а потом заиграла красивая музыка и они начали танцевать.

Наши бабоньки дружно вздохнули и, утирая слезы, еще более неотрывно уставились на экран.

Я понял, что ответ на свой вопрос в ближайшее время не получу. И тут на самом интересном месте