Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

— Я не собираюсь там погибать, — ответил я, а затем задумался на секунду. — По крайней мере это не входит в мой план. В любом случае, если я не подберусь к ней и не остановлю эту тварь, то нас всех тут рано или поздно сровняют с землей. Выхода нет, капитан.

Капитан скрипнул зубами так, что я это услышал даже в стоящем грохоте.

Он резко кивнул, перехватил рацию на плече и закричал в микрофон:

— Внимание группе! Перенос огня по суставам и сочленениям! Работать двойками, непрерывное подавление! Гасите из подствольников светошумовыми по лицевому сектору — готовность три секунды!

Бойцы СБРИ мгновенно начали перестроение.

В этот момент я краем глаза зафиксировал резкое движение слева.

Шая, находившаяся в нескольких метрах от меня, перестала формировать воздушные барьеры от летящего песка. Эльфийка обладала колоссальным магическим восприятием. Она прекрасно считывала энергетические потоки, и ее мозг уже провел ту же самую аналитическую работу, что и мой. Она осознала плотность черного ядра, увидела заложников в живом щите и сложила дважды два, поняв смысл моего приказа командиру. Физическое проникновение в центр враждебной биомеханической структуры имело вероятность выживания, стремящуюся к статистической погрешности.

Лицо Шаи исказилось. Обычно холодная, сдержанная и контролирующая свои эмоции эльфийка сейчас потеряла самообладание.

Она сорвалась с места, отбросив в сторону пистолет-пулемет и рванула ко мне сквозь пыльную бурю. Она вытянула руку, пытаясь вцепиться в мое плечо, удержать, оттащить назад за бетонное ограждение.

— Виктор, нет! — закричала она. Ее голос сорвался, прорезая грохот строительной техники и шум падающего щебня. В этом отчаянном вопле смешался страх и абсолютное неприятие моего решения. Ее пальцы были уже в десятке сантиметров от моей руки.

В эту же секунду между нами выросла закованная в железо фигура.

Даграль шагнул наперерез с пугающей для его комплекции скоростью. Старый дварф уперся своим покалеченным коленом в песок, фиксируя центр тяжести, и выбросил вперед левую руку. Кольчужная перчатка намертво перехватила эльфийку за талию.

Столкновение двух разных физиологий было очевидным. Утонченная, гибкая Шая наткнулась на монолитную, плотную массу дварфа. Даграль не сдвинулся ни на миллиметр. Он просто погасил ее инерцию своим весом.

Эльфийка дернулась. Глаза полыхнули яростью, свободная рука сжалась в кулак. Энергия внутри нее забурлила, готовая вырваться наружу неконтролируемым выбросом, чтобы смести преграду со своего пути.

Но Даграль даже не попытался достать оружие или повысить голос. Бывший старейшина Торна, прошедший сквозь множество войн и переживший первый катаклизм, смотрел на нее глазом со спокойствием ветерана.

— Не лезь, — произнес дварф. — Он знает, что делает.

Шая замерла. Грудь тяжело вздымалась. Она продолжала смотреть на меня поверх плеча дварфа, и в ее взгляде смешались злость, бессилие и мольба. Но сопротивляться она перестала. Даграль медленно ослабил хватку, но руки не убрал, контролируя ее дистанцию. Затем старик повернул кованый шлем в мою сторону. Он коротко кивнул мне. Один раз. Это был жест человека, который понимал: на войне бывают моменты, когда кто-то должен шагнуть прямо в мясорубку, и останавливать его — значит обречь на гибель всех остальных.

Я отвернулся, полностью отсекая внешние эмоциональные раздражители. Сейчас имела значение только голая физиология и контроль над собственной нервной системой. Я повернулся лицом к скорпиону.

Времени на подготовку больше не было. Я изменил базовый алгоритм работы со своей магией. Обычно процесс контроля над душами подразумевал извлечение энергии вовне: формирование щитов, мембран, сгустков или проникающих игл, которые я метал в противника. Энергия покидала мои каналы и действовала на расстоянии.

Сейчас мне требовался диаметрально противоположный эффект.

Я закрыл все внешние клапаны. Сделав глубокий, размеренный вдох, я потянул остатки восстановившейся психеи не наружу, а внутрь собственного тела. Я силой втолкнул чистую магию в свою кровеносную и центральную нервную системы.

Физическое ощущение было чудовищным. Вены мгновенно вспухли, словно в них под давлением закачали ледяной раствор. Мышечные волокна затвердели. Синапсы в мозге начали передавать сигналы с неестественной и ненормальной скоростью. Если говорить простым языком, то тело, нагруженное энергией психеи, вошло в режим форсированной перегрузки. Зрение стало четче, а я, казалось, готов прямо сейчас сорваться с места и побить все мировые рекорды по стометровке.

Я присел, сместив центр тяжести вниз, готовясь к рывку.

— Готовность! — доложил боец с фланга, целясь из подствола.

Я сфокусировал взгляд на пустых глазницах песчаного монстра.

— Огонь!

— Пошел! — рявкнул капитан СБРИ, и его команда ударила всем доступным арсеналом.

Опушка котлована взорвалась какофонией звуков. Кинетическая энергия десятков тяжелых резиновых шаров, бьющих в сочленения спрессованного песка и искореженного металла, сделала свое дело.

Следом в воздух полетели светошумовые гранаты. Они ложились точно по навесной траектории, детонируя прямо перед предполагаемой мордой скорпиона.

Бах! Бах! Бах!

Серия ослепительно белых вспышек выжгла тени на дне раскопа. Звуковое давление от взрывов ударило по барабанным перепонкам, заставляя морщиться.

Тварь не имела биологических глаз или барабанных перепонок, но ее пространственная ориентация была жестко завязана на магическую сенсорику. Резкий перегруз спектра электромагнитного и акустического излучения дал ровно тот результат, на который я рассчитывал. Огромный конструкт дернулся, его движения на долю секунды потеряли координацию. Левая клешня, сформированная из бульдозерного отвала, пошла вразрез с правой, а многотонный хвост-экскаватор замер в воздухе.

Этой секунды дезориентации мне хватило.

Внутренняя накачка психеей разогнала мою нервную систему до предела. Я сорвался с места, бросая свое тело вперед. Песок перестал быть вязким препятствием; благодаря перегруженным мышцам я отталкивался от него так жестко, что оставлял за собой глубокие вмятины.

Скорпион уловил движение одиночной сигнатуры. Левая клешня с оглушительным скрежетом пошла вниз, намереваясь размазать меня по бетонному основанию котлована.

Мозг, работающий на запредельных скоростях, просчитал траекторию падающего отвала с математической точностью. Тормозить или менять вектор было поздно. За три метра до точки удара я выбросил ноги вперед, сгруппировался и ушел в жесткий подкат.

Спина и плечи проехались по слою крупного гравия и, увы, ткань футболки не спасла. Острые камни содрали верхний слой эпидермиса, но боль просто не успела пробиться сквозь адреналиновый барьер. Многотонный бульдозерный отвал с грохотом впечатался в грунт ровно в том месте, где находилась моя голова долю секунды назад. Ударная волна сжатого воздуха и песка ударила мне в спину. Но я уже вскочил на ноги, стараясь не терять скорости.

В воздухе раздался рассекающий гул.

Желтая стрела экскаватора пошла по широкой дуге на уровне полутора метров от земли. Удар был нацелен на снос всего, что