Губернатор мусорного острова 3 - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Господин Есесекунов, — обратился к нему я.

— Вик Бережнов? — удивился министр.

— Уделите мне несколько минут.

— Ну хорошо, поговорим в машине, — согласился он.

Мы сели в машину Есесекунова.

— Коля, погуляй пока, — небрежно бросил министр своему шофёру, и тот вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Слушаю тебя, Вик Бережнов.

— Вы говорили, в Крыму хозяйничает клан Ротшильдов, — начал я.

— И что?

— Если вы обладаете таким влиянием, как расписали, то сможете мне помочь.

— Зачем мне это, Вик Бережнов?

— Я сниму с вас обвинения, которые предъявила вам разведка и контрразведка. Вы сможете баллотироваться в губернаторы.

— Вик, — в голосе Есесекунова зазвучала заинтересованность, — Я бы рад тебе поверить, но боюсь, ты блефуешь.

— Британцы похитили майора контрразведки, женщину-зерганку. А японцы похитили разведчицу, тоже зерганку. Обе службы пойдут на многое, чтобы вернуть их, потому что обе женщины уникальны.

— Докажи.

— Воспользуюсь вашим телефоном?

Есесекунов помедлил пару секунд, а затем открыл окно и обратился к водителю, стоящему неподалеку.

— Коля, дай ему мобильник.

Получив телефон, я по памяти набрал номер Колмогорова по громкой связи.

— Полковник Колмогоров у аппарата, — раздался полковничий голос из динамика.

— Полковник, это Вик. Буду краток. Ты сможешь замять дело министра финансов в обмен на освобождение Кармины?

— Смогу, — так же кратко ответил Колмогоров.

Затем я набрал Пашу и так же быстро получил от него заверения в отношении Авроры.

— Убедились? — спросил я Есесекунова, возвращая водительский телефон.

Шофер был отправлен дальше «гулять», а Есесекунов закрыл окно.

— Убедил, — кивнул он, — Но теперь недостаточно только снять обвинения. Ты сильно подмочил мою репутацию, Вик Бережнов. Лично мою, понимаешь? Ротшильды не любят «хромых уток». Ротшильды помогут, надавят по своим каналам, если будут знать, что у меня все схвачено.

— Что еще вы от меня хотите?

— Во-первых, ты вернешь стоимость аренды, какая была при прошлом мэре.

— Верну, если вы выпустите Санни Красного и Бенджи.

Министр усмехнулся.

— Во-вторых, стиральная машина должна заработать в прежнем режиме. Без этого на помощь Ротшильдов даже не надейся.

Я сморщился, но согласно кивнул.

— И, в-третьих, ты выступишь сейчас перед депутатским собранием, официально выдвинешь мою кандидатуру на должность губернатора и объявишь о вступлении в мой политический блок.

— Это еще зачем?

— Затем, Вик Бережнов. Ты публично заявишь, что являешься моим человеком. Моим! Ты теперь мой с потрохами. Отныне будешь делать то, что я тебе скажу. Понятно?

— Понятно.

— Тогда пошли.

— Куда?

— В дом депутатских собраний. Заседание вот-вот начнется.

Через двадцать минут я стоял перед трибуной в зале заседаний. Собравшиеся депутаты только что прослушали выступление министра финансов, толкнувшего программную речь и уступившего мне место. Теперь он стоял рядом и сверлил меня колючим взглядом. Мне не нужно было ничего выдумывать. Листочек с текстом моего выступления лежал передо мной.

— Дорогие депутаты, — прочитал я и поморщился. С какой стати они мне дорогие, если никого из них я не знаю. Плевать, мне просто нужно прочесть дурацкий текст, — Дорогие депутаты! С радостью хочу заявить, что все обвинения с министра Есесекунова сняты…

Я посмотрел на Есесекунова. Есесекунов кивнул, подтверждая сделку, и подал кому-то едва заметный знак. Мой интерфейс ожил новым сообщением в системном чате.

Кармина: «Ну и гад же ты зерг»

Аврора: «Вик, меня только что выпустили на улицу. Я свободна»

Кармина: «Не поняла, как он это провернул? Меня тоже выпустили. У него был только один излучатель… Вик, скотина, отвечай, ты сделал копию?»

Вздохнув, я вышел из чата. Есесекунов не соврал. Ротшильд рулит. Он по щелчку пальцев надавил на бритишей и японцев, заставив выпустить обеих женщин.

Есесекунов кашлянул в кулак, напоминая мне, что моя часть сделки выполнена не полностью.

— Дорогие депутаты, — продолжил я, снова опустив взгляд на строчки текста, — Я, Вик Бережнов, как мэр крупнейшей прибрежной агломерации выдвигаю кандидатуру министра Есесекунова на должность губернатора Крыма, а так же заявляю о вступлении в его политический блок «Гео-интеграция». Только активно встраиваясь в процессы мирового разделения труда, только участвуя в мировой кооперации, мы сможем развивать наш родной Крым!

Надо сказать, депутаты у нас — ребята сообразительные. Быстро ухватили перемену ветра. Раздались дружные аплодисменты. Есесекунов тоже похлопал поощрительно и снова подал кому-то едва заметный знак кистью руки. С Санни Красным и Бенджи у меня нет связи через чат, но думаю, прямо сейчас проворачивается ключ в замке камеры следственного изолятора, чтобы выпустить их на волю.

Аплодисменты постепенно смолкли. Моя речь зачитана. Теперь я должен уступить трибуну Есесекунову для еще одного выступления, теперь уже в качестве официального кандидата на должность губернатора. Есесекунов глядел на меня, приподняв вопросительно бровь. Депутаты тоже смотрели на меня выжидательно.

Я вдруг увидел, что в зал депутатских собраний вошли двое: Иван Арнольдыч и тот его смутно знакомый пассажир в сером костюме с седым пробором и бледным незагорелым лицом. Не представляю, как они умудрились пройти через двойной контроль. И не представляю, зачем. Зато я внезапно вспомнил, где видел это лицо. В ту ночь, когда Аврора пригласила меня и Кармину к себе в дом, и Паша угощал нас запеченной уткой, я видел это лицо на портрете в их гостиной.

— Вик Бережнов, у вас все? — спросил меня председатель собрания.

— Еще буквально пару слов, — решился я и продолжил, — Господа, должен сообщить, что я совершил поступок, недостойный моей высокой должности и вашего доверия. Это я устроил потоп в здании Альф-Сам-банка, повредив воздуховодный короб.

В зале повисло гробовое молчание и только Есесекунов проговорил негромко, но слышно на весь притихший зал.

— Не понимаю… зачем тебе это? Ты сядешь надолго, но ничего не изменишь… не понимаю…

Он не понимает. Ему не понять, что я предпочту валить лес на Урале, чем прислуживать ротшильдовской шестерке. Как бы то ни было, я выполнил свою часть сделки. Никаких претензий ко мне у Есесекунова остаться не может. А мэрство… посадит в мэрское кресло кого-то другого, более удобного человека.

Тишину прорезали редкие хлопки в ладоши. Тот седой незагорелый тип с портрета с расстановкой неторопливо бил в ладоши, словно аплодируя моему поступку. Весь зал обратил на