Наследница 2 - Анастасия Парфенова

— Смотри! Что там происходит? — ткнула вперёд, туда, где на широких, венчаемых колоннадой ступенях собрались самые важные чиновники и администраторы. В их степенных рядах началось какое-то подозрительное шевеление. А из центра, откуда только что ушла огненная танцовщица, потянуло вдруг ярким, морозным, солнечным. Будто дохнул воздух с гор: свежий и колкий. Иной.

По рядам учеников пробежала волна. Вокруг отдельных параноиков замерцали дуги завес, перед старшими классами так и вовсе стали падать групповые щиты. Стремительно и как-то очень плавно выдвинулась вперёд преподаватели. А в самом центре площади всё плотнее и плотнее закручивалась тугая спираль силы.

— Защита крепости спокойна, все доступы подтверждены, — негромко сказал женщина в строгом платье-мундире, прямо-таки кричавшем: училка! Когда она успела появиться почти перед нами? — Кто бы ни открывал портал, он имеет на это полное право.

Портал? То есть то, что вот там бушует свихнувшейся, сжатой в плотный ком бурей — это способ перемещения? А я думала, оно только с зеркалами работает…

И без того бешеное вращенье энергий снова ускорилось.

Сплющилось.

Выгнулось.

Плюнуло ледяным ветром и молниями. И вышвырнуло наружу заснеженного человека, облачённого в громоздкое, серьёзного вида зимнее снаряжение: дублёнки, меха, переброшенные через плечо мотки с верёвками. У него даже пара ледорубов была за пояс заткнута! Альпинист пробежал по плитам несколько торопливых шагов, гася скорость и с трудом сумев сохранить равновесие. Остановился. Обернулся. Стянул с головы меховой капюшон и оказавшуюся под ним похожую на кожаный шлем шапку.

— Дядя Гриша? — ахнула рядом Соня, судорожно цепляясь за мою руку.

Мужчина, точно услышав её голос в царящем бедламе, обернулся. Безошибочно нашёл мою новую подругу взглядом, улыбнулся мимолётно и успокаивающе. И улыбка эта, будто бы извиняющаяся, чуть кривоватая и с ямочками на щеках, совершенно точно была мне знакома! Пригляделась внимательнее к странному скалолазу: белобрысый, измождённый, с узким, каким-то неуловимо лисьим лицом. Когда я в последний раз видела его, снежный человек командовал отрядом дворцовой стражи. И облачён он тогда был в роскошный, с позументами и золотым шитьём парадный мундир. Может, даже пышнее чем тот, в котором щеголял глава народного просвещения!

В тот жуткий день незнакомец опустился передо мной на колено — прямо в лужу из мутной речной воды и свежей крови. Лужа запомнилась очень хорошо, потому что я сама в ней сидела, отчаянно сжимая бледную мамину руку. Колдун в мундире вложил мне в ладонь фибулу в виде свернувшего кольца змея, объявил о принятии в Великокняжеский лицей стольного града Алтоги. Заставил сжать пальцы.

Кем он был, откуда там взялся и как этого снежного человека зовут, вспомнить не удавалось.

— Кто это? — спросила я громким шёпотом Соню.

— Глава Приказа тайных дел, — ответили из-за спины голосом наследника Пламенных, — Доверенный советник Великого князя. Григорий Унтов.

Ой!..

А «портал», тем временем, продолжал биться в рваном, нехорошем таком ритме, будто в любой момент угрожая взорваться. Вот он сжался почти до точки. Вот распахнулся громадными вратами, через которые и карета спокойно проедет. И через них шагнул неспешно и царственно высокий мужчина.

Сила рухнула на плечи давлением ослепительным, холодным и беспощадным. Будто ледник сходит с дальних вершин. Сверкая на солнце. Не торопясь. Абсолютно неотвратимо.

Ступивший в центр площади человек одет был в какие-то звериные шкуры: штаны из грубо выделанной кожи и накинутый прямо на голые плечи плащ из шикарнейшего пятнистого меха. Босые ноги по камням ступали столь же уверенно, как до этого, судя по всему, ходили по снегу и льду.

Чёрные глаза — это первое, что привлекало внимание. Как у Кааса, как у золотой госпожи Илян, как у Сеньи Шалгу — раскосый, тёмный, пробивающий насквозь и утягивающий в глубины взгляд. На лице незнакомца появились уже первые тонкие морщины, а волосы были заплетены в две наполовину седые косы. Но и стариком его назвать язык бы не повернулся: первобытный наряд позволял прекрасно рассмотреть мощное, жилистое, очень сухое телосложение. Каждая мышца очерчена и разработана до какого-то аскетичного совершенства. Не молодой мужчина, но, похоже, находящийся на самом пике физической силы.

— Ну, ёжики ядовитые! Ну дают! Точно отшельничьи пещеры обчистили! — восторженно поделился своим ценным мнением Светозар Пламенный.

Портал выплюнул напоследок в лицо порыв вьюги, ледяной крошки, пыльного снега. И схлопнулся, оставив на камнях подтаивающие сугробы. У меня аж уши заложило: ощущения, как при резком перепаде давления.

— Уважаемые лицеисты и преподаватели, чтимые гости! — разбил вдруг тишину звонкий голос Григория Унтова. — Позвольте представить вам нового директора. Всеволод по прозвищу Воронёнок, старейшина Владичей, оказал нам честь и согласился возглавить Великокняжеский лицей стольного града Алтога!

— Дедушка? — донёсся откуда-то справа полупридушенный шёпот. Наследник ветви Ворона как-то совершенно незаметно оказался совсем рядом, почти соприкасаясь рукавами. Но на меня, как и все наши кровные счёты, ему было решительно наплевать: глаза Военега Младшего обращены были на нового директора, точно на сокровенное чудо.

Так, стоп! Ветвь Ворона? Я судорожно принялась вспоминать родословное древо. Кого там казнили, кого убили, а кто кому приходился дедушкой и чтимым старейшиной⁈

Вопрос был критически важен! Но именно в этот момент Соня вдруг застонала. Покачнулась. И без чувств повисла у меня на плече.

От внезапно навалившегося веса я чуть было не рухнула. Зашаталась, обхватила сползающую вниз девчонку. Попыталась удержать её и удержаться сама.

— София? Соня, что с тобой?

Холодная. Бледная. Едва дышит. Но — дышит.

Тяжесть и неудобство бессознательного тела, грозившие опрокинуть меня на землю, вдруг исчезли. Соню подхватил на руки оказавшийся рядом мальчишка. Плотный, коренастый, он был чуть ниже и, скорее всего, ненамного старше меня, но безвольную Соню поднял легко, точно пушинку.

— Надо убрать её из толпы, — бросил, разворачиваясь вместе со своей ношей. — Срочно.

— Сюда, — оказалась вдруг рядом учительница, та самая, что поила мелких водой, а потом прикрывала нас от буйства портала. Под её хмурым взглядом возбуждённо галдящие дети как-то мгновенно подались в стороны, открывая дорогу. — За мной. Здесь есть отдельный вход в амбулаторию.

Мальчишка без вопросов понёс Соню, куда указали. Я, чувствуя себя встревоженной мамой-уткой, поспешила за ними. Чуть в стороне, за парадным крыльцом, действительно обнаружилась неприметная дверка, за которой пряталось что-то вроде изоляционного бокса. А за ним — строгий и залитый солнцем приёмный покой. Светлое дерево, белая штукатурка, сияющие чистотой занавеси. И ни единой живой души.

— Сюда, — повторила учительница, распахивая дверь смотровой. — Уложи её на кушетку.

Я мялась рядом, глядя, как она