Его почти сбежавшая жена - Елена Кутукова

Удобно. Просто идеальная страховка от сюрприза в виде беременной любовницы, требующей развода и алиментов. И эта циничная мысль стала спусковым крючком.

Так, гоним эти мысли, они все в прошлом.

Любовница, ее ребенок, бывший супруг.

И мой совет бывшему мужу сделать ДНК-тест. Тот совет, которому он последовал.

А потом — визит его любовницы, её искажённое яростью лицо и крик, полный ненависти: «Ты разрушила мою жизнь, а я разрушу твою!». Вспышка. Грохот выстрела, оглушивший меня. И бесконечный полёт в никуда…

Получается, я умерла. Там. По-настоящему. Мне некуда возвращаться. Моя история закончилась. Немного банально, если честно.

Так, Ира, дыши. Глубоко и спокойно. Сейчас ты жива. Каким-то немыслимым чудом тебе дали второй шанс.

— Госпожа? С вами всё в порядке? — голос Эйрис вырвал меня из ледяного оцепенения. — Я понимаю, это необычная особенность милорда, но ведь это же хорошо, правда? Его величество, конечно, всё переживает за продолжение рода Коль, он был бы рад и бастардам, но что есть, то есть…

2.2

Наконец-то меня сопроводили в мои покои. Слово «сопроводили» здесь звучит даже слишком скромно: к моему новому месту жительства меня вели целых четыре стражника — двое впереди и двое позади. Я даже успела почувствовать себя особо опасной преступницей или, что вероятнее, особо охраняемым объектом. Забавно — ведь если кто-то вдруг захочет напасть на герцогиню, им придётся сперва разобраться с этим импозантным конвоем. Любовница с пистолетом сюда точно не проберётся… надеюсь.

Оказавшись у своих дверей, я невольно задержалась — внутри меня борьбу вели тревога и любопытство. Комната встретила меня… нет, апартаменты приветливо распахнули свои двери, щедро преподнося сюрприз. Это были не просто жилые метры, а целый личный мир — просторная спальня, большая гостиная, отдельная гардеробная и даже ванная. По площади мои покои мало уступали когда-то любимой квартире, а по роскоши — превосходили с запасом. От изящной резной мебели до тяжелых штор все выглядело дорогим. Герцог явно не скупился для супруги.

Но я могла это понять и раньше, как я очнулась в этом мире: с десятком украшений на себе, которые вряд ли были дешёвым стеклом.

Но почему же она решила сбежать? Из богатства, комфорта, статуса? Я надеялась, что в этих стенах найду хотя бы намёк на ответ.

Внутри уже ожидали: девушка лет примерно двадцати в сером платье быстро выпрямилась, когда я вошла.

— Госпожа, — приветливо склонила голову она. — Вы, наверное, не помните меня. Я ваша личная горничная — Кассандра. Мне уже сообщили… про вашу амнезию.

Я ощущала, как странно звучит «моя личная горничная». Впрочем, весь этот мир был непривычен. Пока.

— Кассандра, сейчас… мне бы хотелось немного побыть одной, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ты понадобишься чуть позже.

Взгляд девушки на миг стал паническим:

— Но мне поручено присматривать за вами…

— Ты ведь моя личная горничная? — я заговорила чуть строже, вновь примеряя на себя интонацию «шефа». — Значит, твоя обязанность — исполнять мои просьбы.

Она замялась, удивлённо моргнув:

— Вы ни разу не… оспаривали приказов госпожи, — с легким потрясением пробормотала Кассандра, явно имея в виду мать герцога.

— Я не знаю, что я делала раньше, — твёрдо сказала я. — Чуть позже поговорим, сейчас мне нужно отдохнуть и разобраться со своими мыслями.

Девушка поклонилась быстро и молча, словно опасаясь делать лишнее движение, и оставила меня в тишине просторных покоев.

Я наконец обрела долгожданное уединение. Можно было свободно разглядывать всё вокруг, искать подсказки.

Первым делом я подошла к туалетному столику. Классика: зеркало, аккуратные флакончики, шкатулки и баночки. Когда я наконец рискнула взглянуть на своё отражение, то замерла на несколько секунд.

Я была готова увидеть чужое лицо, но не ожидала, что оно окажется настолько молодым… и красивым. Кожа — фарфоровая, черты — почти идеальные. Если бы не хрупкая бледность и следы недавней встряски, это лицо можно было бы назвать пленительным.

Еще бы макияжем подчеркнуть, герцогиня была не накрашена, оно и не удивительно, макияж для побега был необязательным.

Надо будет попозже посмотреть, что у меня за косметика на столике.

И расчесать волосы. Светлые и блестящие.

Но это после всего. Обыска и отдыха. Повезло, что для побега Кайра выбрала удобный наряд. Никаких тебе душивших корсетов, платье — удобное, свободного кроя, лишь рукава всё время ускользали вниз, мешая движениям.

Пока поправляла платье, заметила нечто необычное: чуть выше сердца на коже будто выжжена татуировка — алое сердце, пронзённое кинжалом. Я застыла, разглядывая рисунок. Вряд ли такие татуировки здесь вошли в моду — а уж среди высокородных дам тем более. Судя по здешним фасонам, подобная отметка не остаётся незамеченной, если надеть что-то с открытыми плечами или корсет.

Что это? Тайный знак? Принадлежность к чему-то? Кто сделал — и зачем?

Вопрос явно стоило адресовать супругу: он уж точно должен знать. Он видел это во время близости… Значит, для него символ не новость. А для меня — загадка, которую придётся разгадать.

Тут меня тронула совсем другая мысль. Я, по сути, «выдана замуж» за некроманта. Он, наверное, рассчитывает на супружеский долг.  Пока я могу прикрываться своим состоянием… хотя факт, что жена так пыталась сбежать, — весьма настораживает.

Не в некромантии же дело.

Впрочем, у меня был похожий опыт — мужчины тоже странно реагировали, когда узнавали, что я работаю в морге. Кто-то сразу терял интерес, кто-то проявлял нездоровое жутковатое любопытство.

Мои мысли прервала удача: на столике оказалась шкатулка с письмами.

Я запустила руку внутрь, перебирая конверты.

Первое письмо начиналось словами: «Дочь моя…».

Я дочитала письмо до конца и, не выдержав накрывшей волны эмоций, буквально рухнула на кровать. Впервые за этот день мне по-настоящему захотелось выругаться — грязно, зло, так, как явно не подобает настоящей герцогине. Едва сдержалась.

Письмо было от графини, матери Кайры. И, кажется, единственной целью её жизни теперь стало то, чтобы я — точнее, её дочь — срочно забеременела, причём непременно мальчиком. Иначе — разрыв брака.

Больше того, если мне не удастся удержать эту позицию в семье герцога,