Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Мысль была неприятной. Аргонис при всей своей величине и возможностях, был также и грязным, опасным местом. Квартал Ремесленников, где мы бы покупали инструменты, был относительно спокоен. Но рынки, особенно внешний (у стен и на нижних уровнях) кишели не только честными торговцами. Там были и карманники, и скупщики краденого, и навязчивые «помощники», которые за мелкую монету могли бы «присмотреть» за покупками, а на деле обчистить телегу. Это мне с несколькими медяками раньше было не так опасно ходить от «Алой Подковы» до ближайшего рынка и Василия средь бело дня по людным улицам. А сейчас, если мы собирались за крупными покупками через весь город, да еще и с повозкой, нам точно нужна была охрана или сопровождение, ведь Аня — пятнадцатилетняя девочка, а я всего лишь тринадцатилетний пацан. У моей сестры был её острый ум и восприятие, усиленное перстнями, у меня — ловкость и сила, но мы оба были молоды и их было недостаточно, чтобы сравниться в силе даже с одним опытным взрослым головорезом или в ловкости с таким же ворюгой. Кроме того, была еще история с теми, кто охотился на магические перстни и далеко не факт, что о ней забыли.

— Может, стоит купить ещё одного раба? — тихо, словно сама себе, произнесла Аня, глядя на Сергея.

Он услышал, его уши дёрнулись, повернулись в нашу сторону. Глаза (медные и умные) встретились с моими, потом перешли на Аню. В них не было ни обиды, ни протеста: была усталое, горькое понимание.

— Охранника, — уточнила Аня. — Еще одного, кто мог бы оставаться со мной или с тобой, носить тяжести, следить за повозкой, пока мы в лавках. С печатью, чтобы быть уверенными.

Мысль была логичной. Практичной. Наш бюджет пока позволял, у меня оставалось около семнадцати золотых после всех выплат за стройку, покупки Сергея, Фелида и других закупок. Однако я уже пытался купить себе второго помощника, и мы знаем, чем это закончилось.

Когда Аня и Сергей уехали в Аргонис на нашей повозке, в доме стало тихо. Я достал черновик Элиаса, развернул свои собственные заметки, сделанные на отдельных листах плотного холста, поставил рядом чернила с пером и приступил к работе.

Работа шла методично. Как всегда, мой анализ был не просто набором комментариев, а систематическим переустройством текста. Труд был интенсивным и требовал полной концентрации. Перстень «+1 интеллект», который я носил на указательном пальце правой руки под тонкой кожаной перчаткой, позволял мне лучше сохранять ясность мысли и не упускать логические связи. Ближе к полудню я дописал фактически девяносто процентов того, что хотел.

Однако физические потребности тела нельзя игнорировать даже при максимальной концентрации. К обеду желудок начал напоминать о себе тихим, но упорным чувством пустоты. Я отложил кисть, закрыл чернила, аккуратно сложил исправленные и дополненные страницы черновика.

Я спустился в первый этаж, где в углу кухонной зоны, рядом с большой печью, стоял чугунок с утренним супом, который приготовила Аня перед отъездом. Суп был простым: капуста, картофель, лук, немного солонины и ячменя. Запах, даже холодный, был насыщенным и домашним. Я вытащил эту емкость, поставил на ещё теплую печь, которая медленно, но всё ещё отдавала тепло после утреннего горения. Подкинул дровишек и разжег огонь. Вскоре суп начал постепенно нагреваться.

Пока суп грелся, я занялся чаем. В отдельном небольшом горшочке я заварил сухую травяную смесь, которую Аня собрала на опушке леса ещё в Зорени: мята, чабрец, немного зверобоя. Запах трав, смешиваясь с ароматом супа, создавал уютную, почти семейную атмосферу внутри дома, даже сейчас, когда кроме меня здесь никого не было.

Когда суп достаточно нагрелся, я достал две деревянные тарелки (глубокие, вырезанные из светлой ольхи, с гладкими, отполированными краями), налил в обе одинаковое количество густого бульона с кусочками овощей и мяса. Из ларца достал буханку серого ржаного хлеба: он был уже подсушенным, корка твердой. Я разломил его пополам на две примерно равные части: одна половина чуть больше, другая чуть меньше, но это было не важно.

Две кружки (тоже деревянные) я наполнил горячим травяным чаем. Аромат чая был ярким, почти бодрящим.

Собрав одну порцию (тарелку супа, кружку чая и половинку хлеба) я вынес её наружу. День был ясным, солнечным, воздух теплым, но не жарким. Я поставил тарелку, кружку и хлеб на тот же темный, широкий пенёк у крыльца, который уже стал негласным пунктом передачи пайков. Пенёк был гладким, почти отполированным от постоянного использования, его поверхность была чистой: Аня или Сергей, вероятно, протирали его.

Я не задерживался, не пытался наблюдать или ждать: просто поставил еду и вернулся в дом, закрыв дверь. Внутри я сел за грубый кухонный стол, который мы установили в центре первого этажа, и съел свою порцию супа медленно, ощущая каждую ложку: тепло бульона, мягкость картофеля, солоноватый вкус мяса. Хлеб, хоть и подсушенный, был плотным, хорошо дополнял суп, под конец я просто покрошил его остатки в оставшийся бульон. Чай, который я пил после, очистил вкус и дал легкую бодрость.

После обеда я вернулся к черновику, теперь работа была завершающей: нужно было проверить целостность текста, убедиться, что мои дополнения не нарушили логику Элиаса, а усилили её. Я перечитал весь текст от начала до конца, отмечая места, где переход между его философскими рассуждениями и моими практическими алгоритмами мог быть слишком резким. В нескольких местах я добавил короткие связующие фразы, которые мягко направляли читателя от теории к практике. И наконец-то я закончил!

А к тому моменту, когда я окончательно сложил исправленный черновик, закрепил его пластинки и убедился, что все страницы с моими дополнениями лежат правильно, снаружи послышался знакомый звук: скрип колес, топот лошади, мужские голоса, приветствующие вернувшихся хозяев.

Я вышел из дома: повозка, на которой уехали Аня и Сергей почти уже подъехала. Она была загружена не так тяжело, как я ожидал: не огромные тюки, но несколько плотных мешков, два небольших сундука и связки каких-то предметов, упакованных в холст.

Аня сидела на повозке рядом с Сергеем, который управлял лошадью. Она выглядела сосредоточенной, но не уставшей и довольной собой. Сергей несмотря на хорошо скрываемую меланхолию после очередного вынужденного шопинга с девушкой, как всегда, был внимательным к окружению, его янтарно-медные глаза сразу оценили периметр участка, прежде чем он остановил лошадь.

— Все благополучно? — спросил я, приближаясь.

— Благополучно, —