Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

Воришка был потрясен тем, как безошибочно я указывал, где еще он припрятал слитки.

— Больше нету, — проканючил подросток и попытался вырваться из моей хватки. Ворот затрещал, но не порвался.

— Я бы не советовал тебе так рваться наружу. Ты своими воплями всех крыс-мутантов всполошил.

— Дядя, я больше так не буду. Выведи меня отсюда, — сиганистый грек противно захныкал, изображая будто плачет.

— Умолкни, пожалуйста. А то по шее тресну.

Воришка послушно замолк.

— А теперь рассказывай, кто тебе наводку дал. Если попытаешься опять соврать, отдам крысам на съедение.

— Дядя Боян… мне дядя Боян велел сходить к железной стенке.

— Она не железная, а алюминиевая. Двоечник. Где твой дядя Боян?

— На дороге ждет.

— Ну пошли, поговорим с твоим дядей.

— Дядя, ты что ли этот… лозоходец?

— Кто? — переспросил я, вскинув бровь.

— Я видел, старик один с лозой вот так шел, — он покосился на мое кайло, — Воду искал. А ты так же золото ищешь, да?

— Ага. Кайлоходец. Шевели конечностями, пока крысы не сбежались.

Мы благополучно вышли за пределы свалки, дойдя до дороги. На обочине я увидел троих взрослых сиган и одного коня. Сигане были обвешаны золотом, как новогодняя елка мишурой: кольца, перстни, браслеты, цепи, серьги.

— Э-э… русский, зачем мальчонку грубо так держишь? — самый здоровенный сиган из троицы жизнерадостно заулыбался во весь рот, показав, что зубы у него тоже золотые.

— Поймал на краже. В тюрьму сядет, — мрачно пообещал я.

— Ну зачем сразу в тюрьму? Мы тебе за него выкуп дадим, — ответно пообещал здоровенный сиган, продолжая улыбаться, но вместо кошелька достал почему-то длинный кривой нож.

Другие двое тоже достали ножи и тоже заулыбались.

— Вам что, золото девать некуда? — поразился я, — Могли бы поставить металлокерамику.

— Что ты понимаешь, русский? Какая керамика? У моего коня тоже зубы золотые, — в доказательство сказанного сиган оттянул коню нижнюю губу.

— Вот вы изверги. Коню-то за что?

— За верную службу, — сиган с гордостью потрепал по холке золотозубого коня, — Хороший конь. Верный… слушай, русский, не доводи до греха. Отдай мальчонку. А выкуп мы тебе завтра принесем. Сто тысяч!

— Скажи, кто тебе наводку на меня дал. Получишь своего мальчонку.

— Цэ-цэ-цэ… сиган поцокал языком, — Какая грозная у тебя кирка, русский… так и быть, скажу… менты наводку дали. Не веришь?

— Верю. Забирай мальчонку, — я подтолкнул сиганенка к сигану, — У меня сегодня приступ пацифизма. Ни одной тупой башки не разбил, но…

— Что «но», русский, ты мне угрожаешь что ли? — получив «мальчонку», сиган перестал улыбаться.

— Но выкуп придется с тебя взять. Раз уж ты сам пообещал. Сигане слово держат, да?

— Держим, еще как держим, — все сигане, включая мелкого сиганенка, заржали. Конь тоже заржал, видимо, не ожидал встретить такого доверчивого дуралея, как я.

Ну а я просто дал команду на извлечение золота. Хохочущие сигане утраты не заметили. Конь тоже не заметил.

— Ну бывайте, сигане. Больше мне на глаза не показывайтесь, — усмехнулся я и пошел обратно на свалку.

Зайдя за мусорную кучу, услышал со стороны дороги полный досады вопль.

— Русский, сука! Русский! Как ты это сделал?!! Какой позо-ор! Русский сигана обокрал!!!

Похоже, золото у них было самой высокой пробы. Если бы харвестер собрал позолоту с медных побрякушек, они в темноте ничего бы не заметили.

Я подумал, если кинутся за мной в погоню, второго шанса давать им не буду. Но сигане и сами поняли, что я не такой лошок, каким показался поначалу. Решили со мной не связываться. Ну что ж, они тоже не такие тупые, как показались поначалу.

Настроение поднялось. Благодаря «сиганскому выкупу» мой золотой запас увеличился на порядок, минимум. Вернувшись в цех, собрал все свои слитки: крупные — в харвестер, мелкие — рассовал по карманам. Придется подыскать другое место для хранения.

Напялил на себя доспех и вышел на охоту за адамантом. Как выяснилось, крысы — не зомби, чувство самосохранения имеют. Придется походить. Я двинулся на запад в сторону, где должен находиться Севастопольский порт. Вроде бы, крысы мигрируют с того направления.

Не сразу, но на свет горелки крысы начали выползать. Похоже, прав был Аристотель, у них это что-то вроде коллективного инстинкта. Даже видя, как гибнут сородичи, крысы продолжали безрассудно кидаться в атаку.

За эту ночь уровня не взял. И даже половины не взял. Но это ожидаемо. Для каждого следующего уровня ресурса требуется вдвое больше, чем для предыдущего. А крысы, прямо скажем, не валом валили. Когда на далеком горизонте показалась светлая полоса грядущего рассвета, вернулся к цеху. Скинул доспех и отправился в хибару отсыпаться.

Утром меня разбудил не Мотька, как обычно, а Аристотель.

— Можно к тебе, Вик? — спросил он из-за двери после деликатного стука.

— Заходи, Аристотель, я уже не сплю.

Зайдя в хибару, он протянул мне большой лист А-третьего формата.

— Проект-не проект, но лучше, чем ничего, — скромно сообщил он.

— Так-с, я в этих условных обозначениях мало что понимаю, — признался я, взяв лист в руки, — Поясняй.

Аристотель уселся рядом со мной на коврик.

— Значит, с Кусей я поговорил, — начал он, — Она, кстати, в теме рулит. Вот смотри, здесь кухня… горячий цех, холодный цех.

— Что? Там прямо целые цеха?

— Ну так принято называть, Вик. Хотя да, цеха. Через столовку сотни людей проходят. Там тоже свой конвейер.

— Понял, давай дальше.

— Здесь зал… здесь мойка. Мойка должна быть большая на четыре раковины… на мойку надо делать отдельный проход из зала, чтоб грязную посуду на подносах… вот здесь мормитка.

При слове «мормитка» я поморщился.

— Аристотель, в детали позже будем вдаваться. В целом по зданию давай.

Аристотель начал объяснять «в целом по зданию».

— Вход вот здесь с улицы. Вот так окна. Окна должны быть большие, Вик.

— Насколько большие?

— Чем больше, тем лучше. Естественное освещение всегда в плюс.

— Понял, давай дальше.

— Дальше у меня к тебе самому вопросы, Вик. Надо решать, как делать кровлю, как стелить полы. Нужны несущие конструкции. Ты сможешь сделать армированные балки?

— Арматуру я смогу придумать. Затык в другом, предельная длина