Губернатор мусорного острова - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Проба на нем не указана, — сказал Иван Арнольдыч, осмотрев слиток, — Рассчитаться с тобой завтра смогу, когда ювелир даст оценку пробы.

— Нет проблем, подожду до завтра.

— Чаю будешь?

— Спасибо. Не успею чаю попить. Санни машину за мной уже выслал. Даже не буду проситься за ваш ноутбук.

— Ищешь что-то конкретное?

— Интересуюсь историей страны за последнее столетие. Вы, часом, не знаете, что такое АД-излучение?

— Не знаю, Вик. Это наверно как-то связано с инопланетянами? — предположил Арнольдыч.

— Думаю, да.

— Тогда это скорее всего секретная информация, — сказал Арнольдыч, — При других обстоятельствах, Вик, я бы посоветовал в эту тему вообще не лезть.

— При других обстоятельствах?

— Вик, многие уже знают или по крайней мере догадываются, что ты — зерг с особой способностью. Ты засветился. Так что, думаю, отступать тебе уже поздно.

— А Санни Красный тоже знает?

— Я ему не докладывал, — сухо ответил приемщик, — Будет лучше, если он узнает об этом от тебя самого.

Малой приехал за мной через десять минут, а еще через пятнадцать минут я сидел в кабинете Санни Красного.

— Рассказывай, Вик, по порядку, — потребовал он, когда я уселся в кресло.

Я рассказал, как поймал барыгу с поличным, и как менты наставили на меня стволы с требованием его отпустить. И еще рассказал про встречу с сиганами.

— Не знаю, Санни, соврали мне сигане или нет, — подытожил я свой рассказ.

— Скорее всего не соврали, — сказал Санни Красный, — Хотя это странно. Очень странно.

— Что странно?

— Странно, что менты привлекли сиган. По жизни они друг с другом плохо ладят. Примерно как кошка с собакой. Сигане считают себя выше всех остальных и почему-то убеждены, что другие народы обязаны их кормить. Они, видите ли, богоизбранные.

— Они не единственные богоизбранные, — заметил я.

— Вот именно. Если широко рассуждать, все народы богоизбранные. Потому что все народы сотворены богом и богом на эту землю испоселены. Но почему-то только сигане сделали из этого вывод, что им позволено вести паразитический образ жизни.

— Это как-то очень по-детски.

— И я так думаю. Сплошной инфантилизм. Я не слышал ни про одного сигана, стоящего у станка, пашущего землю, сделавшего хоть какое-то научное открытие или изобретение. Единственная не порицаемая обществом их деятельность, — выступления в кабаках с песнями и танцами. Во всем остальном сплошной криминал. И заметь, Вик, торговля манкой — основной их вид деятельности.

— Похоже, менты тоже перешли эту грань, если начали крышевать торговлю манкой, — предположил я, — Сигане торгуют, менты крышуют.

— Похоже, что перешли, — согласился Санни, — Но не забывай, менты очень осторожны. Их главный принцип… как бы это выразить…

— «Им проблемы не нужны» — озвучил я подмеченный мною главный принцип ментов.

— Очень точно подмечено, Вик, — Санни даже посмеялся приглушенным своим простуженным смехом, — Им проблемы не нужны. А сигане — это ходячая проблема. Последнее, на что менты бы согласились, — это поработать в тесной связке с сиганами.

— То есть, их кто-то заставил?

— Да. Кто-то, кто обладает достаточным влиянием как в среде криминала, так и во власти, раз ему удалось заставить работать на себя и ментов, и сиган.

— Кто это может быть? Санни Черный?

— Сейчас бессмысленно гадать на этот счет, Вик. Прежде нужно собрать побольше информации. А пока оставь торговцев дурью. Не будем предпринимать никаких действий, пока не поймём, с кем имеем дело.

— Я понял, Санни.

— Вот и хорошо, что понял. Выдержка в нашем деле важна не меньше решительности. А что касается Санни Черного, кое-что тебе о нем расскажу. Мы ведь с ним знакомы больше двадцати лет.

— Меня давно подмывает спросить, как вышло, что у вас с ним похожие имена, — признался я, — Оба Санни, только один Красный, другой — Черный.

— Это простое совпадение, Вик, хотя эта одинаковость имен и стала причиной того, что мы сошлись. Оба шарились по свалке тогда еще голодными подростками. Он меня окликнул однажды, я подошел. Он спросил, как меня зовут, я назвался…

— Он, наверное, удивился…

— Он решил, что я над ним насмехаюсь. Имя Санни в этих краях почти не встречается. А тут сошлись аж двое. Мы с ним подрались тогда.

— Даже так?

— Да. Но после он убедился, что меня в самом деле тоже зовут Санни. Мы подружились, хотя продолжали работать порознь. Заключили джентльменский договор. Он таскал чермет, я таскал цветмет.

— Тогда у вас и появились эти добавления к именам? Санни Красный, Санни Черный?

— Да. Тогда и появились.

— А теперь какие отношения у вас с Санни Черным?

— Наши дороги разошлись, когда я открыл первый бар, а он — первый магазин. Единственное, что нас по-прежнему связывает, мы оба продолжаем соблюдать тот джентльменский договор: я не занимаюсь черметом, он не занимается цветметом… хотя ты понимаешь, Вик, эти бригады на свалке мы держим не для заработка.

— Что-то вроде ностальгии?

— Что-то вроде напоминания, откуда мы оба вышли, — пояснил Санни, — Говорят, в Римской империи был обычай. Когда полководец триумфально возвращался с победой, за его спиной стоял раб, который постоянно шептал предостережение, напоминал о том, чтобы полководец на радостях не утратил связи с реальностью.

— Вы думаете, Санни Черный связь с реальностью не утратил?

— Надеюсь, что не утратил. Манка сулит легкие деньги, но кто решается заняться манкой, встает на очень опасную грань.

Санни Красный еще раз предоставил в мое распоряжение Малого на Дженерал Моторсе, чтобы тот отвез, куда мне надо. Я так и не рассказал Санни Красному о своей особой способности. В конце концов он меня нанял не для того, чтобы я о себе рассказывал, и требования такого не выставлял.

Время было еще не позднее, я попросил Малого высадить меня возле стройки. Аристотель оказался ответственным и толковым прорабом. Под его руководством работники возвели коробку и теперь заканчивали собирать наборные стропила. Здание блестело алюминиевым фасадом, выделяясь на фоне тусклых зданий, как золотой зуб во рту у заядлого курильщика.

— Вик, вот чек из магазина, — отчитался Аристотель, когда я к ним подошел, — Купил еще строительный уровень, он не дорого стоит.

— Правильно сделал, Аристотель,