Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов
— Вот так было до меня, и так стало сейчас. А теперь поговорим о сострадании. Поднимите руку те, кто знает, что они, или их бойцы хоть рубль отправили нашему приюту. Можете не стараться — нет таких. Я проверил. А ведь мы жили в одном городе. Скажу больше того. Мне случайно попался в руки архив видео с двух армянских бань (ага, случайно, их Хуго хакнул), и там программа опознания лиц обнаружила среди клиентов нескольких ваших бойцов.
Дальше по левой стороне экрана пошла нарезка кадров откровенной порнухи, где над головами мужиков появлялись их имена и фамилии, а над девочками их возраст.
У бывших Цезарей челюсти отпали. Ибо это залёт, и срок! Как минимум, для трети их групп. И их престиж, после столь громкого уголовного дела, канет на уровень дна выгребной ямы. Кстати, Снайпер в кадр тоже попал, причём с мальчиком, и сейчас прямо пунцовел на глазах, пряча от соратников свои блудливые глазки.
— И как вы эти сведения собираетесь использовать? — кивнул седовласый на экран, где сейчас свершалась содомия, а слёзы, сопли и высунутый язык девчонки, которая даже визуально смотрелась раза в полтора — два меньше партнёра, никак не предполагали, что это «любовь по согласию».
— Никак. Я просто показал, что не вам к состраданию взывать. Вы его не заслужили, скорей, наоборот.
— Признаюсь, настолько жёстко меня ещё ни на одних переговорах на разделывали.
— Привыкайте, — пожал я плечами.
— А всё-таки, что с больными?
— По двадцатке тысяч баксов за каждого, и одного от каждой из групп примем, но после подписания контракта.
— Хм… Дороговато.
— В ваш же бизнес никто не лезет? Вот и вы прекращайте устраивать свои дела за чужой счёт. Альтернатива — восемь миллионов евро. И это не блеф. Кстати, что лично у вас за проблема?
— Сын. Рак желудка второй степени.
— Если диагноз верный, то его точно примут и вылечат.
— А что, могут и не принять?
— Мы пока что не Боги, — умудрённо отметил я свою позицию.
Довольно осторожную, если что.
— Дайте мне два дня!
— Договорились, — пожал я ему руку на прощание.
Определились они уже на следующий день. Но всё равно решили посетить с нами Пробой.
Хм… кто бы сомневался.
* * *
Подготовка к приезду журналистов у нас шла вовсю.
С мэром я заранее договорился, что мы хотя бы ямочный ремонт дороги от Уссурийска до Черниговки проведём, пообещав вложиться. И на самом деле отослал потом пару миллионов рублей тем дорожникам, которые подрядились на ремонт. Так у них хоть какие-то живые деньги будут, а иначе от наших чиновников их нескоро дождёшься. Любит эта братва хоть сколько-то, да «покрутить» казённые средства на накопительных счетах банков. Оттого и кладут в городе асфальт иногда прямо на снег. Но нет. На этот раз мэр так накрутил хвосты подчинённым, что они даже не стали рисковать, чтобы откусить себе хоть что-то.
Короче, междугородний автобус, который вёз журналистов, за вполне приличное время от Владика до Черниговки доехал.
А всё, что дальше — уже наша забота. До Варфоломеевки наш полноприводный отрядный транспорт журналюг повёз.
Отчего я так во все эти мелочи вникаю? Так всё просто. Ответственность.
Когда у тебя один клиент от BBC, а двое от разных отделов CNN, то тут пылинки с них впору сдувать. Собственно, как и с наших, а заодно с японцев, немцев, китайцев и всех остальных.
Если честно — сам себя пару раз готов был проклясть, что настолько сложный рейд замутил, но теперь поздно метаться. Пробой уже вот он, и через несколько минут мы туда зайдём.
* * *
Пробой встретил нас серым сумраком и запахом сырой земли.
Ранг Г — далеко не шутка, но для нас уже привычная работа.
Журналистов разместили на двух БТРах — по шесть человек в каждом, с хорошим обзором через бронестекло, монитор и камеры. Мои бойцы сидели рядом и на броне тоже, готовые в любой момент их подстраховать.
— «Заходим через тридцать секунд», — голос Хуго в наушнике звучал спокойно.
Сегодня он сам рулит, а Хук ему лишь ассистирует и обеспечивает действия.
Я кивнул, хотя он не мог меня видеть. Сзади, в одном из БТРов, я слышал, как журналист из CNN что-то оживлённо комментирует на английском. Переводчик рядом с ним быстро шептал ему на ухо.
Первая волна Тварей выкатилась из-за холма через пять минут. Мокрицы, как и в прошлый раз — катились на нас, свернувшись в кольца.
— Турели — свободный огонь. Мины — по готовности, — дал я команду, обозначая приоритет целей.
Автоматические турели на БТРах застрекотали почти синхронно. Очереди ложились точно в центр скопления, разрывая панцири и лапы. Журналисты притихли — я видел, как один из них просто приник к монитору, не в силах оторваться.
Вторая волна случилась с неба — зубастые летуны, похожие на сплюснутых ворон. Хуго переключил турели в зенитный режим, и те начали сбивать их одну за другой. В воздухе запахло палёной плотью.
— Мины, — сказал я, когда третья волна попыталась обойти нас с фланга.
Радиоуправляемые МОНки сработали как по нотам — серия взрывов отрезала Тварям путь. Четыре десятка из них разлетелись в клочья, остальные замешкались, и их добили турели.
Журналист из немецкого издания, сидевший в моём БТРе, обернулся ко мне:
— Это всё автоматика?
— Да, — ответил я. — Турели управляются искусственным интеллектом. Мины — тоже. Мы, в процессе боя, только корректируем приоритеты.
Он что-то быстро записал в блокнот.
Через двадцать минут мы добрались до центра Пробоя. Там нас ждал Босс — здоровенный, похожий на помесь медведя и паука, с шестью лапами и пастью, полной игл. Он для начала рыкнул так, что у пары журналистов задрожали руки.
— Беспилотники — в воздух, — скомандовал я.
Два ударных БПЛА взвились над поляной и скинули бомбы на Босса. Тот взревел, попытался укрыться, но одна из крупных фугасных бомб угодила ему прямо между лопаток, пробив защиту. Маги — Никифор и Гришка — тут же накрыли его Землёй и Огнём, а там и остальные подключились.
Через пять минут Босс