Чернокнижник из детдома 5 - Сергей Александрович Богдашов

Я выключил микрофон и повернулся к журналистам:

— Всё. Можете задавать вопросы.

Они молчали. Потом пожилой корреспондент из «Коммерсантъ» медленно проговорил:

— Вы закрыли Пробой ранга Г за пятьдесят три минуты. С нулевыми потерями. Это вообще законно?

Я улыбнулся:

— Это эффективно. А законно или нет — спросите у губернатора. Его подпись под нашим договором есть.

Когда мы выходили из Пробоя, один из наблюдателей от бывших Цезарей — тот парень с татуировкой на шее — подошёл ко мне и тихо сказал:

— Мы подписываем контракт. Завтра. Дайте адрес, куда привезти документы.

Я протянул ему визитку юристов.

— Пиши. И не тяните — пока мы горячие, пока журналисты разлетятся с новостями, цена на наши услуги сильно подскочит.

Он хмыкнул, спрятал карточку и ушёл.

Ну, так-то вроде неплохо сходили… Результативно. Во всех смыслах.

Корни женьшеня, доставленные из Северной Кореи, показали себя очень хорошо. Нам нужен был понятный и предсказуемый препарат и методика, которые позволят чётко, вплоть до дней, рассчитывать время «отката». Для этого потребовалась пара несложных шагов: всего-то перемолоть полтонны корней в кашицу и тщательно перемешать эту массу, приведя её к однородному составу. Вторым шагом стала точная дозировка снадобья, исходя из веса пациента.

Врачи тоже не сидели без дела. Они обработали на компьютере первоначальные данные и сейчас создавали таблицы сроков «отката» в зависимости от тяжести и вида заболевания. Оказывается, разные формы рака прогрессируют не одинаково. Впрочем, эти моменты я уже отдал на откуп медицине. И врачи старались. Одно то, что рак можно победить, не травя людей химией и не подвергая облучению, обеспечивало невиданный энтузиазм медиков. Методика постоянно пополнялась новыми данными и совершенствовалась, а наградой служили еженедельные факты полного излечения сразу нескольких больных.

Вот и славно. Для меня их победные отчёты — это гарантия того, что никто не покусится на наш Отряд и Заповедник.

Тем временем Хуго, с помощью новейшей лаборатории и самых современных анализаторов разбирал на молекулы травы из Пробоев, выявляя их полезные свойства. И такие растения нашлись!

Пришлось закупать новые линии.

Зато таблетки «Очищение организма для ленивых» и «Похудей-ка» тут же нашли своих почитателей. Чтобы не плодить сложности, они были зарегистрированы, как БАДы.

Первая выводила из организма токсины и шлаки, но применять её было рекомендовано раз в день, а количество определялось весом. По одной маленькой таблетке в день на каждые полные десять килограммов веса. Вторые было рекомендовано употреблять раз в три дня, но на ближайшие четыре часа находясь в непосредственной близости от душа и туалета. Ну, а как ещё организм покинут почти полтора килограмма жировых накоплений.

Понятное дело, что найдутся такие, кто захочет похудеть и побыстрей. Чаще, чем раз в три дня вес сбросить. Заранее сочувствую. Их ждут незабываемые ощущения и пару дней «операции пластырь». Прижмёт их слабостью потом так, что с кровати не вдруг смогут подняться. Но в инструкции к каждой таблетке прописаны даты и дозы употребления. Крупными и жирными буквами! Равно, как и описаны последствия передозировки.

Первые же партии новых средств разлетелись, как горячие пирожки. И мы подняли цену вдвое. Но ажиотаж не утих, а лишь усилился. Спрос устаканился лишь на цене, увеличенной вчетверо.

Восемь тысяч за таблетку для внутреннего рынка, и десять, с учётом вывозных пошлин, для зарубежного. И пока всё!

Не тянем мы бо́льшие объёмы. Трав не хватает. Двадцать тысяч таблеток в неделю пока наш максимум. Почему пока? Так мы уже автоматизированную сельхозтехнику в Пробои завезли, и в очищенных, но не закрытых Пробоях, уже вовсю создаются плантации тех культур, которые нам нужны.

Да, планировалось это сделать позже, но жизнь заставила шевелиться активней.

Зачем это нужно, если вроде бы и так всё хорошо?

Обычная экономика. Хуго проанализировал потенциальный рынок и предсказал, что если мы снизим цены вдвое, то будем продавать таблеток в семь — восемь раз больше. И там такие цифры замерцали, что ради перспективы можно и напрячься, пересматривая планы.

Собственно, Тамара уже всех приучила к тому, что проекты, которые окупаются в два — три месяца и продолжают приносить прибыль, должны рассматриваться во внеочередном порядке и с особым вниманием.

Вот и пригодились три формирования бывших Цезарей, а теперь уже наших бойцов.

Они теперь следят за уже шестью подчищенными Пробоями. Задачи просты — подчищать их раз в неделю, но не закрывать. А мы там теперь травы выращиваем.

В тот вечер я чересчур долго задержался в штабе. За окнами уже смеркалось, а я всё сидел над картами, размечая с Хуго новые плантации в подчищенных Пробоях.

Хуго вывел на экран график роста производительности — цифры ползли вверх и радовали глаз. Но мысли мои были не о таблетках. Мы сейчас меняем мировоззрение людей. Пытаемся доказать, что Пробои могут быть полезны.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые, уверенные. Я поднял голову — на пороге стоял один из бывших Цезарей. Молодой. Невысокий, жилистый, с татуировкой змеи на шее.

Он звонил днём, и я согласился его принять.

— Привет. С чем пожаловал?

— Там, у нас в отряде, — начал он с места в карьер, — Гриша сильно недоволен. Говорит, что зря мы в очередной раз Пробой не закрыли. Что Твари через неделю снова полезут, а мы так и будем их бить, как на конвейере.

— Гриша — это который с тобой из ваших бывших? — сделал я пометку в электронном блокноте. — Тот, что с рыжими усами? — уточнил на всякий случай.

— Он самый, — Змей усмехнулся, но усмешка вышла кривоватой. — Боец он хороший, тут спору нет. Хоть с башкой не всегда дружит. Говорит, мы тут плантации растим и охраняем, а сами как скот на убой ходим — раз в неделю одна и та же зачистка. Похожая одна на другую, как две капли воды. Но я думаю, что ему просто скучно стало, вот он и бузит.

— А ты что думаешь про бойца? Почему он так себя ведёт?

Мой вопросы повисли в воздухе. Змей помолчал, пошевелил пальцами, будто что-то перебирая в уме.

— Я думаю, что Гришке не столько денег хочется, сколько славы и крови, — парень посмотрел мне в глаза. — И он просто не хочет понимать, зачем мы это делаем. Зачем тратим время