Лекарь из Пустоты. Книга 14 - Александр Майерс

Я взял верхний снимок.

На нём было зафиксировано повреждение руки. Часть предплечья отсутствовала, но гораздо интереснее оказалась приложенная к фотографии схема ауры.

— Это сделали после лечения? — уточнил я.

— После первичной помощи.

— И какой была эта помощь?

Воронцов нашёл нужный лист и передал мне. Я прочитал короткую запись. Остановка кровотечения, обезболивание, противошоковые и антисептические препараты. Серьёзных восстановительных вмешательств не проводили.

— Любопытное повреждение. Окружающие ткани совсем не пострадали, — сказал я.

— Что вы имеете в виду? — уточнил полковник.

— При тяжёлой травме магической природы обычно рядом с местом основного повреждения будут разорванные сосуды, некротизированные ткани и так далее. В ауре — повреждённые связи, разрушение слоёв и общая нестабильность. Здесь этого нет, — произнёс я, откладывая снимок.

Воронцов посмотрел на меня. Я положил рядом схему ауры.

— Причём это касается не только тела. На схеме тоже отсутствует целый участок. Он как будто бы просто исчез.

— Значит, Пустота?

— Вы ведь сами сообщили мне, что это она. Так что да. Но если бы я не знал заранее, то определить было бы сложно. Скорее, я бы предположил какое-то концентрированное заклинание.

— Интересно, — хмыкнул полковник.

— Да уж, — я взял следующий снимок.

Здесь тело человека совсем не пострадало, хотя выглядел он так, будто находится при смерти. И неудивительно — согласно схеме, периферия его ауры напоминала решето. Из-за этого возникли нарушения, которые вполне можно было принять за последствия тяжёлого проклятия.

— А здесь что? — спросил Юрий Михайлович.

— Нужен осмотр. По тому, что здесь, я не могу сделать выводов. Повреждений много, но определить их характер невозможно по одному слепку.

Я указал на записи целителя, которые были приложены к материалам.

— Ваш специалист тоже не уверен. Он пишет о невозможности проследить несколько связей. Возможно, они уничтожены. Возможно, искажены настолько, что доступный ему способ диагностики их не распознаёт.

— Вы бы распознали?

— Как минимум попробовал бы. Я занимаюсь ауральной хирургией и работаю с более тонкими структурами, чем большинство коллег.

Воронцов несколько секунд молчал. Я понимал, чего он ждёт. Какого-нибудь точного замечания, знания, которому неоткуда взяться. Поэтому я обсуждал только то, что действительно мог установить целитель моего уровня.

На следующей фотографии была изображена рана в боку. Здесь сохранившиеся ткани выглядели гораздо хуже. Вокруг повреждения отмечались участки отмирания, а приложенные результаты диагностики показывали продолжающееся разрушение связей.

— Это тоже последствия выброса Пустоты? — спросил я.

— Вы мне скажите, — пожал плечами полковник.

— Непохоже. Хотя, судя по датам, между происшествием и осмотром прошло несколько дней. Лечение, судя по всему, не проводилось. За это время начала развиваться гангрена. Хотя изначально вполне могло быть поражение Пустотой.

— А разве оно вызывает гангрену?

— Она может возникнуть в любой царапине, Юрий Михайлович, если не заниматься обработкой раны, — ответил я.

Воронцов снова хмыкнул, забрал у меня снимки и убрал их в папку.

— Другие специалисты пришли к похожим выводам, — сказал он.

— Тогда зачем понадобился я?

— Вы часто замечаете то, чего не замечают другие. Я подумал, что вы сможете научить нас определять воздействие Пустоты на человека.

— Насколько я понимаю, это не всегда возможно.

— Жаль, — сухо произнёс полковник.

— Если понадобится помощь, обращайтесь, — сказал я, поднимаясь.

— Благодарю, Юрий Дмитриевич. И не забывайте о Николае. Он очень важен для нас.

— Не забуду.

Воронцов проводил меня до двери. Ни обвинений, ни каких-либо намёков больше не последовало. Но легче от этого не стало.

Я не сказал ничего, что выдавало бы моё знакомство с Пустотой. По крайней мере, надеялся на это. А вот понять, насколько далеко продвинулось расследование, так и не удалось.

Полковник показал ровно столько, сколько требовалось для его вопросов.

Всё остальное осталось в закрытой папке.

Российская империя, город Новосибирск, управление СБИ

Когда за Серебровым закрылась дверь, Воронцов вернулся к столу.

Несколько минут он просматривал фотографии, которые только что показывал князю. Затем достал заключения специалистов.

Серебров не сообщил ничего принципиально нового. Разницу между разрушением и отсутствием участка тела или ауры отмечали и другие целители. Правда, большинство писало об этом гораздо осторожнее, окружая вывод оговорками и предположениями.

Князь говорил увереннее, но это объяснялось его опытом. Человек, который умеет перестраивать ауру, должен понимать её повреждения лучше обычного лекаря.

Доказательством такая уверенность не являлась.

Воронцов сделал короткую пометку и открыл другую папку.

Версия о том, что Серебров сам владеет Пустотой, по-прежнему казалась почти невероятной. Но существовал и другой вариант. Он мог получить доступ к Пустоте с помощью какого-либо артефакта — не секрет, что Юрий Дмитриевич коллекционировал древности.

Или это могло быть неизвестное магическое существо… Не так давно Серебров зарегистрировал духа, о природе которого точно ничего не было известно. А до этого у Юрия возникли трудности с комиссией по контролю магических существ.

Возможно, этот дух существовал уже тогда, просто Серебров умело его скрывал.

Полковник вздохнул и сел за стол. Раздался стук в дверь.

— Войдите.

Сотрудник вошёл в кабинет положил на стол несколько документов.

— Результаты дополнительной проверки по Будапешту, Юрий Михайлович.

— Спасибо.

Воронцов прочитал первые строки. Несколько свидетелей независимо друг от друга подтверждали пребывание Сереброва в городе. Показания различались в мелочах, но в целом совпадали со словами самого князя.

— Оснований сомневаться нет? — спросил полковник.

— На данный момент нет.

— Хорошо.

Воронцов переложил документы к остальным материалам и задумался.

Будапешт и Карпаты — это ещё полбеды. С Уралом определённости было ещё меньше. Там, на войне с Аристовым, применялись тёмные артефакты, а последствия их уничтожения эксперты понимали не до конца. В заключениях хватало формулировок «предположительно» и «не исключается».

На таком основании можно назначить новые исследования. Но обвинить в чём-то князя — не получится.

— Продолжать отработку его связей? — спросил сотрудник.

— Только наблюдение продолжить. Без какого-либо давления.

— Понял.

— И проследите, чтобы на местах тоже поняли. Мы проверяем сведения, а не охотимся на Сереброва.

Сотрудник коротко кивнул.

Воронцов закрыл папку с материалами о Пустоте и положил сверху распоряжения, найденные у посредников.

Здесь не требовалось гадать. Бумаги были настоящими. Подписи — подлинными. Документы прошли через имперское управление, а затем оказались у людей, участвовавших в подготовке покушения на посла.

Юрий Михайлович ткнул пальцем в распоряжения.

— Основное внимание сейчас сюда. Кто готовил документы, кто знакомился с ними, кто мог передать их за пределы управления. По каждому экземпляру — отдельный отчёт.

— Уже работаем.

— Ускорьтесь. Кто-то использовал настоящие имперские документы при подготовке международного кризиса. Я хочу знать, кто.

Сотрудник кивнул, забрал бумаги и вышел.

Полковник ещё раз посмотрел на закрытую папку с делом Сереброва, после чего убрал её в сейф.

К этому вопросу он вернётся.

Но прежде следовало найти людей, которые пытались столкнуть две империи.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Николь прибыла в Новосибирск вместе