Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов

Кардинал вёл зал уверенно. Он знал, когда нужно надавить, а когда — отступить. Это был опыт. Годы политических игр, интриг, манипуляций. Павел не мог тягаться с ним в этом. Пока не мог.

Однако даже такой опытный и битый жизнью волк не сумел до конца понять, что именно творится в голове у парня. И это сбивало с толку. Но больше всего бесил спокойный задумчивый взгляд. Он словно говорил: «Продолжай. Продолжай говорить. Чем больше ты говоришь, тем больше ошибок совершишь. А уж я обязательно найду как ими воспользоваться».

Однако и отступить не было никакой возможности.

— Мы клан, — продолжил Дмитрий Яковлевич. — Наша сила — в правде. Лишь Трибунал может вынести решение о виновности.

Ответом ему стал недовольный гул. Первые ряды, где собрались самые уважаемые и влиятельные лица клана, молчали. Не было даже коротких переговоров между собой. Зато остальной зал буквально вскипел. Мысль о том, что можно похитить родича из цитадели безопасности клана, многих откровенно взбесила. Возможно, в первую очередь потому, что мало кто из присутствующих смог бы провернуть похищение в стенах высотки. И им было очень неуютно рядом с человеком, который подобный трюк себе может позволить.

— Давайте же дослушаем Михаила Павловича, — призвал к вниманию Дмитрий Яковлевич. — Братья и сёстры, прошу вас, успокойтесь. Трибунал вынесет верное решение.

Порядок удалось восстановить примерно за минуту.

«Как же они сейчас его ненавидят», — мысленно ухмыльнулся Кардинал, рассматривая своего молодого оппонента. Тот застыл статуей самому себе и смотрел в одну точку.

— Итак, мы продолжаем, — констатировал Кардинал, едва порядок в зале был восстановлен. — Михаил Павлович, ответьте же нам. Пошли бы вы с Павлом Анатольевичем?.. Переформулирую вопрос. Вы повиновались воле Павла Анатольевича под влиянием угроз?

— Да.

Короткое слово разнеслось по залу, отразившись от стен. Ведущий покачал головой, метнув ещё один взгляд в дерзнувшего бросить ему вызов юнца, но тут же одёрнул себя: «Нельзя ликованию дать запороть дело». Хотя этот щенок оказался серьёзным противником. Михаил Павлович даже пообещал себе вечером отметить победу пятьюдесятью граммами дорогого коньяка, хранимого им в тайнике, исключительно для самых важных поводов.

Кто бы мог подумать, что этот сопляк так потреплет ему нервы. Конечно, неплохо было бы разговорить его после Трибунала. Но пока Кардинал возможности к тому не видел.

Казнят ли мальчишку? Вряд ли. Всё-таки опричник. С Фамилией враждовать — дураков нет. Однако удар будет страшен. Клан вполне может отказаться от него.

С другой стороны, цель сегодняшнего слушания: снять с себя все обвинения. Повторно по одному и тому же поводу никто Трибунал собирать не будет.

«Аверьянов!» — неожиданно мелькнула в голове Кардинала неприятная догадка. Он не видел фамилии Демьяна Юрьевича в списке свидетелей!

Мужчина вновь бросил взгляд на замершего в кресле мальчишку. «Значит, они решили разыграть эту карту позже!» — пришлось констатировать Кардиналу.

Он вздохнул незаметно и выбросил мысль из головы.

— То есть Павел Анатольевич вывел вас из здания при помощи силы? — громко спросил мужчина за трибуной.

— Да.

Голос свидетеля, несмотря на потрёпанный вид, был чёток и твёрд. Смотрел он только на Павла.

Однако его уверенный ответ буквально подлил бензина в тлеющие угли недовольства. И вновь поднялся ропот. У кого-то опять лопнуло терпение. Однако сейчас Кардинал останавливать гуляющих не стал. «Пусть осознают», — решил он. Да и время подготовиться к следующему удару не помешает. Сейчас каждая минута работала на него.

Дмитрий Яковлевич на секунду задумался: перейти к следующему пункту обвинений или ещё прогреть публику однотипным вопросом? «Лишним не будет» — наконец решил он.

— Итак, Михаил Павлович, давайте, чтобы совсем не осталось разночтений, зафиксируем. Согласились ли вы пойти с Павлом Анатольевичем, если бы не опасность для вашей жизни?

— Нет, не согласился бы, — вновь повторил бывший спикер Правления.

Кардинал невольно улыбнулся. Он прекрасно управлял толпой, а сейчас негодование буквально вспыхнуло родичей. Уже несколько раз раздавались призывы к немедленной казни отступника. Дмитрий Яковлевич же продолжал смотреть на неподвижного мальчишку, только сейчас осознающего, против кого он начал свою бессмысленную игру. И нет, Кардинал не собирался жалеть глупца. Слишком дорого обошёлся бы такой шаг в будущем. Нужно прямо сейчас показать всем, что бывает с теми, кто встаёт у него на пути.

Павел же вздрогнул неожиданно и поднял взгляд на выступающего. Несколько секунд они смотрели друг на друга. После чего на губы мальчишки растянулись в похожей на оскал ухмылке.

«Он с ума сошёл⁈» — мелькнула быстрая мысль в голове Кардинала. С каждой секундой улыбка на лице Павла становилась всё шире, а во взгляде уже плясали весёлые чёртики. Кардинал отчего-то занервничал.

«Вот ведь засранец. Подгадал момент „взрыва“ толпы, когда взять родичей под контроль быстро просто не получится. Нужно дать время пережечь им эмоции. Лишь после этого они готовы будут воспринять следующий удар», — оценил момент Дмитрий Яковлевич.

Впрочем, сдаваться было не в его правилах.

— Братья и сёстры! — попробовал привлечь внимание Кардинал.

Однако эмоции настолько захлестнули зрителей, что царившая в начале заседания тишина взорвалась гулом рассерженного улья. Большей части на некоторое время до трибуны дела не было никакого.

— Послушайте же меня! — предпринял ещё одну попытку Дмитрий Яковлевич, прекрасно понимая, что начал рано. Пока заряженный эмоциональный потенциал не выгорит, обращаться к разуму большей части собравшихся не имеет смысла. Конечно, первые ряды не попались в эту ловушку. Слишком серьёзные люди здесь собрались. Но говорить с ними под аккомпанемент ропота толпы — всё равно что расписаться в слабости своей позиции.

Однако как же бесило это невозможное, противоестественное спокойствие! Павел же, бросив ещё один насмешливый взгляд на Кардинала, подался назад. За его спиной, уловившая движение сестра чуть наклонилась вперёд.

«Работай, Свет.» — прочитал по губам Дмитрий Яковлевич.

На мгновение на лице «Ледяной с**и» вспыхнула предвкушающая улыбка. Однако уже через секунду лицо девушки превратилось в привычную холодную и безжизненную маску. Светлана поднялась со своего места, обернулась к залу и…

— Тихо! — усиленный артефактом голос резанул по ушам.

Дрогнули стёкла. Большая часть родичей, попавших в фокус, пригнулась, зажимая ладонями уши. Девушка внимательно осмотрела дело рук свои и, кивнув брату, молча села обратно на место.

В этот раз ропота не было. Никто не поднялся с кресла. Слишком уж видным было положение Светланы Анатольевны в клане для людей понимающих. Остальные же вынуждены были с уважением признать: «Сильна!».

Не нашлось смельчака, что встанет и скажет: «А ты кто