Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов

Зал тут же наполнился тяжёлым дыханием и громкими шорохами.

— Дмитрий Яковлевич, ты никуда не пойдёшь, — разнёсся по помещению резкий мужской голос.

Павел с интересом нашёл взглядом Кондрата. Тот уже закончил с разводом бойцов по местам и теперь замер возле выхода. Без всякого движения. Позиция стратегически выгодна. Вот только реализовать её потенциал, если начнётся прямое столкновение, будет очень сложно. Да и куда бежать? В отличие от Павла, помощник Кардинала не имеет никакого шанса скрыться от Системы. Тем более, именно на момент проведения Трибунала, все службы приведены в повышенную готовность.

Несколько секунд стояла страшная, перемежаемая лишь лёгкими шорохами и тяжёлым дыханием тишина.

— Наш уважаемый Михаил Павлович не должен заговорить, — зазвучал голос, который все только что слышали с трибуны. — Просто убей его.

И вновь на собравшихся обрушилась тишина. Теперь все взгляды обратились к Кардиналу. Однако тот успел взять себя в руки и был готов к ответу.

— Вы закончили, Михаил Павлович? — холодно спросил он, прекрасно узнав эту аудиозапись.

Павел сел на место и приготовился слушать. Печально вздохнув, Дмитрий Яковлевич обвёл внимательным взглядом собравшихся.

— «Свидетели, выкладки аналитиков, красиво прикрытые лоскутами правды домыслы», — процитировал сам себя Кардинал. — Это оружие Павла Анатольевича, племянника Главы и сына его заместителя. Безнаказанность вкупе с великими ресурсами Первой Семьи дают ему возможность для любой фальсификации.

Зрители молчали. Время эмоций кончилось. Настало время фактов.

— Ложь, — короткое звонкое слово упало с тяжестью булыжника. — Не знаю, как именно Павел Анатольевич запугал нашего общего брата, но хочу напомнить, что во время похищения этот человек… — на этом моменте Кардинал указал на молодого оппонента пальцем. — Вывел из строя систему наблюдения здания, буквально исчезнув от всех работающих фиксаторов. Прошу принять факт, что технические и практические возможности моего обвинителя позволяют изготовить подделку любой степени достоверности.

В этот раз никто не шелохнулся. Однако Волконский буквально спиной чувствовал, что мнения разделились. Часть родичей довод о технических возможностях молодого человека сочли весьма достоверным.

— Вы сами видели, в каких условиях содержался Михаил Павлович в тот момент, когда мои люди… — Кардинал не удержался и обвёл взглядом наёмников. — Освободили его из заточения. Если бы я и впрямь угрожал нашему родичу, связался ли бы он со мной, чтобы попросить о помощи и спасти из плена? Подумайте об этом, братья и сёстры.

— Павел Анатольевич, — негромко произнёс Глава клана, взглядом предложив племяннику сказать слово в своё оправдание.

Тот вновь поднялся с места.

— Полагаете, Дмитрий Яковлевич, в столь строгом заточении у пленника имелась бы возможность достать коммуникатор и связаться с вами. Не говоря уже о тому, чтобы сообщить координаты?

Не дожидаясь ответа, Павел обернулся к залу.

— Уважаемые родичи, — негромко произнёс он. — Как вы все прекрасно слышали, жизни и здоровью Михаила Павловича угрожала реальная опасность. В свете последних покушений в том числе и на жизнь моей родной сестры, мы пришли к выводу, что Михаил Павлович должен быть срочно эвакуирован в безопасное место как ценный свидетель.

— Удобное объяснение, — саркастически выдохнул Кардинал. — В отличие от объективных средств контроля, зафиксировавших звонок на мой коммуникатор, оно никак не объясняет, почему Михаил Павлович запросил помощи именно у меня.

Молодой человек так и не изволил обернуться. Он всё также разговаривал исключительно с залом.

— Михаил Павлович опасался за свою жизнь, — коротко развёл руками он. — Я тоже счёл весьма вероятным сценарий, при котором очевидец преступлений Дмитрия Яковлевича может не дойти до этого зала, чтобы дать показания, и пришли к выводу, что лучше уж пусть наш родич сам доставит свидетеля сюда, чтобы тот мог рассказать, как всё было на самом деле. Именно для этого и была спланирована операция с имитацией непригодных для жизни бытовых условий и созданием иных декораций.

— И чем же ты докажешь свои слова? — донёсся из зала вопрос.

Короткое замечание словно прорвало плотину. Помещение вновь заполнилось гулом. Однако сейчас он не мешал говорить, а был скорее фоном для слов.

— Моё слово против твоего, — констатировал негромко Кардинал.

Павел явственно хмыкнул. Это не укрылось от зрителей.

— Ну что ж, — глухо произнёс он и уже в голос объявил. — Михаил Павлович дал согласие на допрос в присутствии менталиста!

Гул тут же скакнул на два тона выше. Само решение было беспрецедентным, даже если оставить за скобками вопрос, как именно собирается привлечь сверхредкого профессионала из одного из самых мрачных ведомств империи юный бунтарь.

— Я лично берусь обеспечить присутствие аккредитованного канцелярией специалиста на допросе, — чуть громче повторил он.

Зал зашумел совсем уж неприлично.

— Это немыслимо! — взревел Дмитрий Яковлевич. — Наш родич занимал высокое положение в клане! Мы не можем подвергнуть его допросу с использованием «мозголома». Кто знает, какие сведения могут стать доступными третьей стороне при проведении процедуры.

На этом моменте невольно кивнул даже Глава. Начиная с определённого уровня клан просто не мог позволить представителю его попасть на подобный допрос. Бывали случаи, когда сама угроза заставляла «зачищать» своих людей даже на весьма высоких постах до того момента, как ценный источник информации попадёт на беседу с «мозголому».

— Предложение отклоняется, — веско обрубил Председатель Правления.

Да, здесь и сейчас он был на стороне молодого человека. Но есть рамки, за которые Глава не то что переступить не был готов, но даже приблизиться к ним.

Впрочем, юный клановец и не ожидал положительного ответа.

— Так как ты собираешься подтвердить свои слова, Павел Анатольевич? — громко спросил Кардинал, чувствуя, как чаша симпатии вновь оттягивается в его сторону.

Слишком уж немыслимый способ выбрал молодой человек, чтобы апеллировать к нему в ходе разбирательства.

— И я могу подтвердить всё сказанное, — разнёсся по залу сильный голос.

И звучал он с последних рядов.

Зал замер. Все головы повернулись в сторону говорившего. Это был мужчина. Немолодой. С усталым лицом и жёстким взглядом. Он стоял в конце зала, у самых дверей. Этого имени не было в списке свидетелей. Его не ждали. Но он заговорил.

В зале стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как бьётся чьё-то сердце.

Кардинал дрогнул лицом. Впервые за всё заседание. Пальцы, вцепившиеся в трибуну, побелели. Конечно, он знал этого человека. И прекрасно понимал, что именно тот может сказать. Но в голове зверем в клетке бился лишь один вопрос: «Почему?».

Глава клана чуть удивлённо покосился на планшет, установленный перед ним. Хотя имя этого человека он прекрасно помнил и так.

— Прошу вас, Кондрат Риммович, — предложил Анатолий