Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

Пока отец Клавдии рассказывал о своих проблемах со здоровьем, я слегка подался вбок и тихонько поинтересовался у сидевшей рядом девушки, кивнув в сторону Светланы:

— Слушай, а это кто вообще такая? Знакомая ваша или дальняя родственница?

Клава уставилась на меня так, словно я с Луны свалился. Потом выразительно покрутила пальцем у виска и, наклонившись к самому моему уху, зашептала:

— Ты что, совсем с дуба рухнул? Какая родственница⁈ Это же Светлана, дочь Фурцевой!

Я напряг память, пытаясь вспомнить, кто такая Фурцева. А когда наконец сообразил, слегка офигел.

«Да уж, — подумал я, — вот так знакомство! Получается, эта особа вращается на совершенно заоблачных номенклатурных орбитах. И то, что дочь министра культуры сейчас стоит в метре от меня и запросто беседует с Иваном Степановичем, ещё раз доказывает: санаторий этот — далеко не простое местечко».

Тем временем Иван Степанович закончил обмениваться любезностями со Светланой и обернулся к поникшему Максиму.

— Так, сын, — негромко распорядился он. — Сходи умойся, приведи себя в человеческий вид. Шагом марш!

Максим, прижимая к носу перепачканную кровью салфетку, вскочил со стула и, ни на кого не глядя, быстрым шагом направился к выходу.

— Кстати, Иван Степанович, — сказала Светлана, — а вы вчера слышали, как этот молодой человек в клубе пел? Это было просто удивительно!

Мужчина заинтересованно повернул голову ко мне.

— Неужели? Увы, мне не довелось. После ужина ушёл к себе в номер и почти сразу уснул. Вы полагаете, я многое пропустил?

— Именно так! — подхватила подруга Светланы. — Мы такого не ожидали. Сначала даже не поняли, что он собирается исполнять, а потом…

Она выразительно покачала головой, словно слов для описания не находилось.

— Да‑да! — подтвердила Светлана. — У него очень хороший голос. А песни какие замечательные!

Я продолжал заниматься котлетой, стараясь не подавать виду, что разговор касается меня.

Не то чтобы похвала была мне неприятна. Напротив, приятно, когда людям нравится то, что ты делаешь. Просто я не привык, чтобы меня обсуждали прямо при мне, да ещё с таким воодушевлением.

Тем временем Светлана заняла освободившееся место за нашим столом. Девушки заметно напряглись, хотя и постарались этого не показать. Похоже, появление дочери Фурцевой рядом заставило обеих почувствовать себя немного не в своей тарелке.

На первый взгляд Светлане было лет тридцать пять. Не красавица с обложки журнала, но и не дурнушка — вполне симпатичная женщина, каких в большом городе можно встретить тысячи.

На улице я, пожалуй, не обратил бы на неё особого внимания, но чего у неё не отнять, так это уверенной манеры держаться и живого, любопытного взгляда.

Вообще, санаторий — не самое подходящее место для развлечений, но, судя по всему, здесь их было не так уж и много. Процедуры, прогулки, сон, снова процедуры. Вечером можно заглянуть в клуб, посмотреть кино с соседями или посидеть в холле за телевизором. Поэтому любое событие, выбивавшееся из привычного распорядка, быстро становилось темой для разговоров.

Иван Степанович посмотрел на меня с заметно возросшим интересом, а затем перевёл взгляд на вернувшегося сына.

— Ну что, молодые люди, хватит дуться друг на друга, — примирительно произнёс он. — Пожмите руки и не держите зла. Всякое в жизни бывает. Главное, чтобы кто-то сделал правильные выводы.

Последнюю фразу он произнёс особенно нарочито, глядя на Максима. Тот послушно кивнул и спорить не стал. Видимо, перспектива отправиться служить где‑нибудь за Полярным кругом окончательно отбила у него желание доказывать собственную правоту.

Он посмотрел на меня исподлобья и протянул руку.

— Извини, — буркнул он.

Я поднялся из‑за стола, вытер ладони о штаны пижамы и пожал ему руку.

— Проехали, Макс, — улыбнулся я и дружески хлопнул его по плечу, словно ещё десять минут назад между нами ничего не произошло.

Рукопожатие вышло коротким, но крепким. Впрочем, ни я, ни Максим, судя по всему, не питали иллюзий насчёт внезапно вспыхнувшей дружбы. Мы просто решили не продолжать конфликт, и на том спасибо.

Иван Степанович одобрительно хмыкнул, явно сочтя, что инцидент исчерпан.

— Вот и хорошо, ребята. А теперь, Максим, иди поешь. Я сейчас подойду.

— Да, пап, — кивнул тот.

Максим направился к соседнему столику, за которым как раз заканчивала уборку девушка в белом переднике. Она протёрла стол влажной тряпкой, собрала оставшиеся крошки и освободила ему место. Максим уселся, бросив на меня вполне дружелюбный взгляд.

Я же вернулся на своё место и мысленно поздравил себя с тем, что вечер вошёл в мирное русло.

После недолгих расшаркиваний Иван Степанович тоже отправился ужинать. Светлана тем временем поудобнее устроилась за столом, повернулась ко мне и улыбнулась.

— Ну, давай знакомиться, — сказала она, протягивая мне руку. — Светлана.

Её ладонь оказалась маленькой и тёплой.

— Алексей. Очень приятно.

— У меня к тебе один вопрос, Алексей, — сказала она, не спеша отпускать мою руку. — Ты сегодня сможешь поиграть для нас?

Девчонки, сидевшие рядом, тут же навострили ушки.

А я про себя подумал: «Вот для неё я бы поиграл! Тут такими знакомствами пахнет, что аж голова кружится. Это ж надо — сама дочь министра культуры просит спеть для неё! Само собой, эта барышня вряд ли что-то решает самостоятельно, но если ей понравятся мои песни, а они должны понравиться, то почему бы ей не замолвить за меня словечко перед мамой?»

Правда, имелся один нюанс, о котором я и сообщил новой знакомой:

— Охотно бы спел для вас, Светлана, но не получится.

Женщина невольно надула губки и, судя по всему, искренне расстроилась.

— Почему не получится? — спросила она. — Ты же вчера играл.

— Вчера — это было вчера, — вздохнул я и допил компот. — А сегодня не могу. Инструмента нет.

Светлана переглянулась с подругой. Та прикрыла рот ладонью, но сдержаться всё-таки не смогла. Через секунду обе уже смеялись.

Я недоумённо посмотрел на них. Чего смешного-то? Гитары у меня действительно не было, а играть на воображаемом инструменте я пока не научился.

— И это всё? — наконец спросила Фурцева, справившись со смехом.

— А вы считаете, этого мало?

— Алексей, если только это тебя останавливает, не переживай. Гитара у тебя будет.

Я хотел было уточнить, откуда она собирается её достать, но передумал. За последние сутки я уже