Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

Однако мужчина на меня даже не посмотрел, а наоборот, резко повернулся к парню:

— Ну что, Максим? Опять ты за своё⁈

Всего одно слово, произнесённое с таким выражением, будто он обнаружил в собственной квартире пожар, устроенный исключительно из вредности. Максим убрал салфетку от носа и поднял на отца глаза:

— Пап, да я…

Договорить он не успел. Иван Степанович размахнулся и влепил ему звонкую оплеуху — так, что голова у парня дёрнулась в сторону.

В столовой на секунду стало заметно тише. Даже привычное звяканье ложек за соседними столиками разом смолкло. Отдыхающие, которые до этого лишь украдкой поглядывали в нашу сторону, теперь даже не пытались скрывать своего жгучего интереса. Я невольно приподнял брови: «Ну ничего себе! Вот это суровые методы воспитания». Правда, вспомнив, как этот индюк только что хватал меня за одежду, сочувствия к нему у меня не было ни на грош.

— Сколько раз тебе повторять? — негромко, но отчётливо произнёс Иван Степанович. — Что ты за бестолочь? Я уже устал вытаскивать тебя из передряг! Ты хоть помнишь, чего мне стоило в прошлом году уговорить мать той девчонки не писать на тебя заявление в милицию?

Максим заметно побледнел. Видимо, воспоминания были ещё слишком свежи.

— Пап, но тут совсем другое… — окончательно поник парень и совсем вжал голову в плечи, ожидая очередного увесистого подзатыльника.

— А мне плевать, другое или не другое! — отрезал отец. — Ты каждый раз находишь себе удобное оправдание. Каждый раз! Думаешь, я до бесконечности буду за тобой бегать и разгребать то, что ты натворил? Или решил снова проверить, сколько у меня терпения? Ну, проверь!

Максим открыл было рот, чтобы сказать что-то в своё оправдание, но дядя Ваня даже не стал его слушать. Он, похоже, слишком хорошо знал, что его сынок собирается выдать, и не видел никакого смысла тратить время на пустые объяснения.

— Вот что, Максим. Однажды ты доиграешься у меня! Я лично отведу тебя в военкомат и попрошу Павла Ильича отправить тебя служить куда-нибудь подальше от дома. За Полярный круг, например. Там тебе быстро мозги на место поставят! И плевать, что ты уже на четвёртом курсе. Образование никуда не денется. Через два года вернёшься и закончишь свой институт, если к тому времени у тебя появится хоть капля соображения, чтобы не позорить меня!

— Но, пап…

Максим осёкся под тяжёлым взглядом отца и снова поспешно прижал салфетку к носу. Видимо, перспектива провести пару лет среди бескрайних белых снегов показалась ему куда менее привлекательной, чем учёба в престижном высшем учебном заведении.

Я молча наблюдал за происходящим, стараясь не выдать своего крайнего удивления. Вот это я понимаю — воспитательная работа! Никаких тебе долгих нудных лекций о советской морали и нравственности. Всего одна весомая оплеуха, пара крепких фраз — и развязный столичный сынок стал шёлковым. Теперь было абсолютно понятно, почему Клава так быстро сникла при одном лишь появлении родителя.

Хотя кое-что в этой семейной иерархии всё-таки оставалось неясным. Раз Максим оказался её братом, то кем тогда приходилась им вторая девушка, я пока так и не разобрался. Родственница? Подруга? Или она вообще была невестой Максима? Но то, как уверенно и смело она вступилась за меня перед Назаровым-старшим, настойчиво говорило об обратном.

Впрочем, выяснять их сложную родословную сейчас было самое неподходящее время. Мне бы спокойно доесть ужин и потихоньку свалить в свой номер, чтобы лишний раз тут не отсвечивать перед честной публикой. Котлета с макаронами на тарелке уже окончательно остыла, хорошо хоть с компотом из сухофруктов ничего страшного случиться не могло. А вот здешние семейные разборки, похоже, только набирали обороты.

И тут за спиной Ивана Степановича раздались возмущённые женские голоса.

— Иван Степанович, мы всё видели! — горячо заговорила одна из дам — тех самых, что днём с интересом разглядывали меня по дороге в столовую. — Я лично видела, как ваш Максим первый начал приставать к этому мальчишке и схватил его за грудки!

— Совершенно верно! — тут же подтвердила вторая. — Мы сидели за соседним столиком и всё прекрасно видели.

Я мысленно поблагодарил обеих. Вот это я понимаю — твёрдая гражданская позиция! Не стали малодушно делать вид, будто ничего не случилось, и не побоялись вмешаться, хотя по всему было видно, что Назаров-старший — человек крутого, грозного склада характера и шутить не любит.

Тот медленно обернулся, явно собираясь вежливо, но жёстко попросить свидетельниц не совать нос в чужие дела. Однако стоило ему взглянуть на одну из дам, как строгое выражение на лице дяди Вани внезапно изменилось. Раздражение исчезло в ту же секунду, словно его стёрли мокрой тряпкой. Тяжёлые брови расправились, глаза потеплели, а губы мгновенно растянулись в широкой, глубоко уважительной улыбке.

— Светочка! — воскликнул он с таким искренним радушием, будто только что встретил старую добрую знакомую на важном правительственном приёме. — Какими судьбами в наших краях? Давненько я вас не видел! Как ваша мама?

Женщина ответила спокойно, с достоинством:

— Мама в порядке, спасибо.

— Ну и прекрасно, прекрасно! Очень, очень рад нашей встрече!

Подобной молниеносной перемены настроения я ещё ни разу не видел в своей жизни. Всего несколько секунд назад Иван Степанович был готов отправить родного сына на исправительные работы в Заполярье, а теперь лучился таким благодушием, словно в санаторной столовой не произошло ровным счётом ничего предосудительного.

— Да вы не волнуйтесь так, — мягко продолжил он, заискивающе заглядывая ей в глаза. — Мы тут уже во всём разобрались. Правда ведь?

Последние слова он произнёс, плавно повернувшись в мою сторону. Взгляд у Первого секретаря стал исключительно выразительным: мол, давай, парень, подтверди, что инцидент исчерпан, и не будем портить друг другу этот замечательный вечер.

Я посмотрел на него, согласно кивнул и молча отправил в рот кусок остывшей котлеты. Затем неторопливо запил её компотом. В конце концов, продолжать этот глупый конфликт я и сам не собирался. Если отец сумел так быстро вразумить зарвавшегося парня, а тот безоговорочно признал, что был неправ, то зачем раздувать международный скандал на ровном месте?

— Давненько я вас, Иван Степанович, не видела. Приболели? — вежливо поинтересовалась женщина.

— Да вот, решил немного подлечиться, — доверительно сообщил он, чуть понизив голос и прижав ладонь к лацкану пиджака. — Сердечко стало изредка пошаливать, доктора говорят —