Легендарный повар 5 - Гриша Гремлинов

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я не позволю страху управлять мной. У меня есть доказательства, есть поддержка, и есть понимание того, что я делаю всё правильно. Этого достаточно.

Я поднялся и в последний момент вспомнил про торт. Кублицкий удивлённо приподнял брови.

— Это для вас, — сказал я. — В знак благодарности.

Казначей взял торт и покачал головой. Его лицо, обычно непроницаемое, на мгновение потеплело.

— Вы не обязаны были этого делать, Марк, — сказал он. — Да и документы не нужно менять в вашу пользу, они уже и так правильны.

— Торт — это не взятка, — я усмехнулся. — Вы столько сделали для меня, и я хотел отблагодарить вас по-человечески.

Кублицкий посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Вы умеете выбирать слова, Винтер, — сказал он. — И умеете быть благодарным. Это редкое качество.

Казначей протянул мне руку, и я пожал её, чувствуя, как его ладонь сжимает мою с уверенностью, которая говорила о том, что он верит в мою правоту.

— Удачи вам, Марк, — сказал он. — Я буду следить за судом, но не смогу вмешиваться. Всё решится на основании документов и свидетельств. И помните: если у Андрея есть что-то, что может изменить исход дела, мы узнаем об этом только на суде через три дня. Держите ухо востро.

Дорога от ратуши до трактира заняла чуть больше часа, но мне это время показалось вечностью. Буян подо мной шёл ровно, не сбавляя шага, а я всё прокручивал в голове разговор с Кублицким и тот ледяной взгляд Андрея за обеденным столом. «Холодная голова», спасибо Системе, работала исправно, но внутри всё равно клокотала злость. Я знал, что у меня есть документы, есть поддержка, есть даже расположение чиновников, но и Андрей не был дураком. Прав Кублицкий, не стал бы он затевать суд без козырей. Вопрос лишь в том, какие именно карты он припрятал в рукаве.

Я въехал в ворота трактира в самый разгар работы. Честно признаться, надоела эта беготня, и мне хотелось хотя бы денёк проторчать на родной кухне за готовкой. Двор «Сытого Вепря» встретил привычными звуками и суетой. Рик заводил в конюшню чью-то лошадь, из окон доносился звон посуды и весёлые разговоры. Всё было так, как и должно быть.

Я спрыгнул с Буяна, и в тот же миг из-за угла конюшни вылетел рыжий вихрь.

— Мряяяу! — Бекон врезался мне в ноги, едва не сбив, и тут же начал тереться о сапоги, издавая такие требовательные вопли, будто я отсутствовал не несколько часов, а целую вечность. — Мряв!

— Тише, тише, — я наклонился, погладил его по голове, и кот тут же запрыгнул ко мне на руки, вцепившись когтями в куртку. — Я же говорил, что вернусь. Ты что, без меня соскучился?

Бекон уткнулся носом мне в шею и громко заурчал, словно маленький моторчик. Из его мыслеобразов выплыла целая череда картинок: пустая миска, украденный кусок вяленого мяса, погоня за курицей во дворе и особенно яркий образ — моя кровать, на которой он спал в одиночестве и тоскливо смотрел на дверь. Я невольно рассмеялся.

— Ладно, ладно, признаю, я тоже скучал. Пойдём, узнаем, как тут без нас дела, но сначала проверим, как там Людмила доделала защиту.

Кот тут же спрыгнул на землю и с достоинством зашагал впереди, как заправский хозяин, который обходит свои владения. Я передал Буяна Рику и двинулся на задний двор трактира. Возле нужного места запустил «Распознавание магии».

Дымка лихо закружилась вокруг меня, подсветив линии магии. Я оглядел их и кивнул: да, Людмила всё исправила. Мне стало интересно, как оно работает, хотя, конечно, лучше бы, чтобы эта защита нам не понадобилась. Разобравшись самым важным вопросом, я пересёк двор и зашёл на кухню.

— Марк! — первой меня увидела Грумхильда, стоявшая возле печи с половником. — А мы уж думали, ты до ночи там задержишься! Как всё прошло? Граф остался доволен? А Кублицкий? Смог с ним поговорить?

— Вопросов-то сколько! — усмехнулся я, подойдя к рукомойнику. — Во-первых, да, граф остался доволен, как и его гости. Орлов обещал снова пригласить меня к себе. Во-вторых, снова да, я смог поговорить с казначеем. Но это не главное, — я помрачнел, — на обеде был Андрей.

Орчиха замерла, и её лицо мгновенно окаменело. Половник в её руке чуть дрогнул, словно она хотела им с размаху ударить, но взяла себя в руки и глянула на жену охотника.

— Керина, подсоби пока с заказами, — сказала орчиха. — На пару минут.

Жена Рика озадаченно посмотрела на нас, и, не задавая вопросы, подхватила поднос с тарелками и выскочила в зал, оставив нас одних. Бекон уже сидел на подоконнике и лениво поглядывал на меня, словно уже был в курсе моих приключений.

— И что он там делал? — с напряжением в голосе спросила орчиха. — Какого чёрта ему понадобилось на этом обеде?

— Всё выглядело так, будто он не случайный гость, — я снял куртку и повесил её на крючок. — И граф его знал. Мне даже кажется, что именно с подачи Андрея, Орлов меня пригласил. К слову, я думаю, что граф не в курсе наших с ним разборок.

— А кто ещё был? — нетерпеливо спросила орчиха.

— Ты удивишься, — усмехнулся я. — Казначей тоже там был. В общем, родственничек пытался меня задеть или прощупать, я так и не понял его посыла. Не вышло, да и Кублицкий меня поддержал, сказав, что документы в порядке.

— Ну и хорошо, — выдохнула орчиха, но в её голосе не было облегчения. — Но ты же не веришь, что Андрей вот так просто отступит?

— Нет, — вздохнул я. — Мне стало известно, что он подал запросы в архив и казначейство. К тому же мне передали повестку в суд. Он будет через три дня. Уверен, что Андрей что-то задумал, но что именно мы узнаем только на заседании.

Грумхильда с силой сжала половник, и деревянная ручка жалобно скрипнула.

— Вот же он… гад! — процедила она. — Ух, знала бы об этом, я ещё в первый его визит так его отделала бы! Мать родная не признала б!

— Не горячись, он подал