Попаданец в поисках смысла - 6 - Тампио
— Да не вопрос! — в организме лейтенанта концентрация винных паров явно оказалась неслабой. — Пойдём.
— Прямо сейчас? — удивился я.
— А что ты тут забыл? Вино не пьёшь, закуску не пробуешь… Чем ты тут занимаешься? — искренне удивился гир Келленбаршер.
— Хорошо, идём! — согласился я и послал сообщение Ранне, чтобы не беспокоилась.
Мой новый знакомый повёл меня к лифту, и буквально через пару минут мы оказались на условно верхнем уровне с закрытым доступом. Но эта проблема решилась самым простым способом: я смог беспрепятственно пройти охранную систему, что, конечно же, удивило моего добровольного экскурсовода, но не слишком сильно. В подобных местах я ещё не был, хотя посетил более пяти станций. Последний уровень на деле представлял из себя несколько соединённых между собой проходов, названных аллеями.
Является ли такое название чьей-то неуместной шуткой, или оно используется для снижения стресса, не знаю, но оно создавало особое чувство стабильности и надежду, что когда-нибудь вернёшься в обычный мир, где каждый день не нужно думать о возможной внезапной смерти. Здесь не было ни глянцевых хромированных поверхностей, ни ярких указателей, а только знаки на стенах, линии на полах и ряды гермодверей с ручными приводами.
Гир Келленбаршер провёл ладонью по шершавой бронепанели:
— Этот уровень спроектирован так, чтобы пережить прямое попадание. Если внешние отсеки разрушатся, эти коридоры останутся, и мы продолжим защищать станцию. Кстати, почти через каждые двести метров имеются специальные убежища с запасом сухпайков и воды, а также скафандров на случай разгерметизации.
Мы свернули в проход, который, согласно табличке, именовался «Аллеей связистов». Здесь было относительно тихо, и, казалось, можно было услышать собственное дыхание. Вдоль стен тянулись кабель-каналы с оптоволокном внутри, а в служебных помещениях со звукоизолирующими покрытиями на стенах, потолке, полу сидели операторы с наушниками.
— Тишина здесь — это не покой, — неожиданно торжественно пояснил лейтенант. — Это значит, что все линии держат связь. Если вдруг станет шумно — значит, что-то пошло не так.
Дальше путь лежал через «Аллею инженеров». И хотя станция официально только сегодня введена в строй, воздух дрожит от работы ремонтных дроидов, пахнет горячим металлом и изоляцией.
— Тут не ждут, пока что-то сломается, — продолжил объяснять мой экскурсовод. — Тут ремонтируют то, что может сломаться. Это только журналисты думают, что механизмы на станции абсолютно новые, но защитные турели начали работать уже на начальных этапах строительства, и некоторые чинятся по второму или даже третьему разу. Работа не прекращается ни на минуту. Когда одна смена спит, вторая проверяет каждую деталь, каждую цепь. Перегрев, износ, микротрещины — всё это может стоить нам жизни. И таких локальных алей множество, чтобы точное вражеское попадание не смогло бы стать критическим для выживания.
Затем мы оказались у шлюза, ведущего к постам энергоконтроля, и дверь оказалась толще остальных, да и с повышенным уровнем допуска.
— Сюда нам ходу нет, но вряд ли тебе будет интересно смотреть на ряды силовых распределителей, толстые шины и дежурных инженеров, дублирующих работу контролирующего искина. Там распределяют нагрузку. Всё ради того, чтобы станция могла как можно дольше продержаться в бою.
Потом мы прошли мимо орудийных турелей — массивных конструкций из многослойной брони и подвижных сегментов. Они могли вращаться на триста шестьдесят градусов, а их стволы уходили в черноту космоса. На некоторых турелях мерцали диагностические панели, на других техники в термостойких комбинезонах проверяли гидравлические приводы и системы охлаждения.
Минут десять мы снова шли по переходам, и за стеклом показался пункт управления огнём, со множеством операторов, перед которыми светились экраны с тактическими схемами.
— Это мозг моего сектора артиллерии, — почти заворожённо пояснил лейтенант. — Здесь мы распределяем цели, задаём приоритеты, корректируем огонь. И хотя тут целая иерархия искинов, но без участия человека ничего произойти не сможет.
— Даже так? — удивился я.
— Нет, конечно, — чуть сжал губы мой собеседник. — Если ни одного живого офицера не останется, то центральный искин примет управление на себя. Надеюсь, такое никогда не произойдёт.
Мы двинулись дальше и оказались у обзорной галереи — узкой полосы бронированного стекла, выходящей прямо на внешний контур станции. Отсюда были видны орудийные турели, вытянувшиеся вдоль корпуса, как шипы на спине чудовища. Вдали мерцали звёзды, а между ними — силуэты патрульных кораблей и далёкие точки автономных турелей, круживших вокруг станции.
— Видишь? — негромко спросил лейтенант. — Красота здесь не в торжественных речах и не в ленточках на открытии. Она в том, как всё это держится вместе. В людях, которые знают своё дело. В искинах и механизмах, которые не подведут.
Мы постояли минут пять и двинулись обратно — мимо постов, мимо механизмов, мимо тех, кто заступил на смену.
— Давай заскочим ко мне, — предложил гир Келленбаршер. — На моей планете считается плохим тоном принять подарок и не отдариться.
— Так вместе же пили!.. — удивился я.
— Не имеет значения, — жестом прервал меня лейтенант. — Ты же любишь читать? Вот… У меня есть хорошая книга… Называется «Противосоние».
— Странное название.
— Да, необычное — согласился собеседник — и загадочное.
— Хорошо, — не стал отказываться я, не желая обидеть нового знакомого. Если мне придётся долго бодрствовать, буду знать, что читать.
Глава 19
На следующий «день» принц призвал нас для сопровождения во время его осмотра станции. Нет, не для охраны — эту задачу наилучшим образом выполняла королевская гвардия как в парадных мундирах, так в кителях обычных военных и, даже, в гражданской одежде, — а для простого присутствия. Иногда Тедорий, начинал уставать от излишне подробных объяснений очередного генерала и подавал нам едва заметный знак, и мы тут же принимались задавать вопросы, переключая внимание на себя. Понятно, что начальству станции приходилось отвечать со всей вежливостью, хотя в любое другое время они послали бы нас драить полы или чистить наружную поверхность бронеплит. Однако близость к телу делала нас временно неприкасаемыми, и мы без зазрения совести пользовались щитом наивысшего покровительства, поскольку в этом и состояла наша сегодняшняя обязанность…
Адмирал Тэнсурин уже