Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Смотри-ка на него. Делает виноватый вид, а у самого, небось, уже с каждым обговорён отдельный процент за посредничество. Ну да ладно… мне это только на руку — мотивированный хапуга работает в разы эффективнее честного дурака.

— А с чего народ-то вообще так переполошился? — перевёл я тему, откинувшись на спинку стула.

— Так вы же сами ночью Оценщикам нос утёрли! — Мойша всплеснул руками с таким чувством, будто сам участвовал в том разгроме. — Вот город и загудел. Все, у кого в сундуках годами пылится вещь с сомнительным заключением, сразу сообразили, что такого мастера надо брать тёпленьким. Пока вы не уехали из нашей глуши или пока вас Гильдия Оценщиков окончательно не прижала.

— Понятно, — я прищурился. — А ты с них уже успел что-нибудь взять за вход?

— Кто, я⁈ — Мойша мгновенно прижал ладонь к груди, сделав самые честные глаза в этом мире. — Господин Морн, да за кого вы меня держите⁈

— За человека, который никогда не упустит выгоду. Так сколько?

Он немного помялся, пристально изучил паутину на потолочных балках, потом созерцал свои сбитые носы сапог, и только после этого рискнул выдавить из себя честный взгляд прямо мне в глаза.

— По золотому с носа… — пробормотал он едва слышно, включив режим святого мученика. — Но это же исключительная забота о вашем покое! Заради того, чтобы отсеять всякую голытьбу и привести к вам только солидных, глубоко мотивированных господ.

Ну разумеется. Чистейший альтруизм и трогательная забота о ближнем, как иначе-то. Человек буквально наступил на горло собственной скромности и прошёлся по чужим карманам исключительно ради моего покоя.

Но ругать или устраивать порку за такую самодеятельность было абсолютно бессмысленно.

— Оставь эти деньги себе, — меланхолично разрешил я. — Но дальше работаем по-другому. Клиенты платят мне и только мне. Никаких поборов на входе. Ты получаешь свою долю с моего гонорара, так что в твоих интересах тащить сюда тех, у кого вещи подороже. И порядок в очереди — твоя забота. Если кто-то полезет без очереди или устроит поножовщину — отвечать будешь ты.

— Десять процентов от вашей выручки? — тут же оживился Мойша, и в его глазах вспыхнула неистребимая коммерческая надежда.

— Пять.

— Семь, господин Морн! Семь — это честно!

— Пять. И будем считать, что я ничего не знаю про уже заработанные тобой семнадцать золотых.

Мойша скривился так, будто только что сжевал целиком лимон, тяжело вздохнул и протянул ладонь. Мы ударили по рукам. Торговаться этот жулик умел, а вот уступать — с большим трудом.

Прежде чем звать первого клиента, я подошёл к стойке, за которой стоял хозяин трактира, Фёдор Ильич. Он усердно протирал и без того чистую кружку засаленной тряпкой и наблюдал за толпой за окном с лицом человека, которому только что сообщили о неизбежном наводнении. С мокрых плащей на его выскобленный дубовый порог уже натекла внушительная лужа.

— Это к вам? — угрюмо спросил он, кивнув в сторону приоткрытой двери.

— Ко мне, — подтвердил я. — Мне нужен отдельный угловой стол, стул и хорошее освещение. Организуешь?

— Да чего б не организовать, да ещё и уважаемому человеку… — Стужев перевёл тяжёлый взгляд на «корыто воды» у порога. — Только вот… напачкают мне тут, грязи натащат, да и нормальных клиентов распугают. А кто мне всё это компенсирует?

— За деньги не беспокойся, не обижу, — сказал я, перебивая его жалобы. — К тому же люди на улице промокшие и голодные, проторчат у тебя до самой ночи. Ты не маринуй их у порога, а усаживай за столы, корми горячим и наливай пива побольше. На одной этой жратве и выпивке ты с них сострижёшь как за три обычных вечера. Вдобавок к этому — получишь по золотому с каждой моей оценки за аренду зала и стола.

Стужев прищурился, отвёл взгляд и пожевал губами, на ходу прикидывая маржу.

— Два золотых с оценки, — мгновенно попытался накинуть он.

— Один, — отрезал я. — И с тебя ещё перо, чернила и стопка чистой бумаги.

Трактирщик ещё раз посмотрел на замёрзшую очередь, оценил масштаб будущей выручки от горячего рагу, взглянул на лужу у порога и, наконец, перевёл взгляд на мою ладонь, висевшую над стойкой.

— Договорились, — буркнул он и с хлопком бросил тряпку на стойку. — Только пусть ваши люди присмотрят за этой оравой, а то если начнётся поножовщина — гвардейцев звать придётся.

Я не спеша направился к указанному столу, попутно присматриваясь к толпе, которая уже нависала над дверным проёмом.

Богатые купцы в тяжёлых суконных плащах с меховыми воротниками; две дамы под шёлковыми зонтами; юнец в сером кафтане с гильдейским значком; пожилая вдова в чёрном, мёртвой хваткой прижавшая к животу резную шкатулку… Чуть позади двое крупных парней в четыре руки держали длинный деревянный футляр, обмотанный промасленной рогожей.

Кто-то стоял с откровенной надеждой, кто-то — с лихорадочной тревогой, а добрая половина — с таким мутным набором эмоций, что сходу и не разберёшь.

Но расклад для меня получался предельно понятный и даже приятный.

Дело в том, что мне действительно хотелось выкупить ошейник для Себастьяна. Не знаю, будем ли мы им пользоваться в будущем, в крайнем случае передам его Маше и её Потапычу, но в любом случае вещь полезная. А раз я окончательно решил забрать этот артефакт себе, мне требовалось где-то наскрести минимум пятьдесят тысяч золотых.

В Сечи у меня, возможно, и получилось бы собрать такую сумму, но для этого пришлось бы вынимать деньги из оборота и баронств. А вот где взять такой капитал здесь, да ещё и за неполные двое суток, я пока не представлял.

Зато прямо сейчас перед моей дверью мёрзла толпа, у которой эти деньги явно водились. Начать подработку Оценщиком было самым логичным шагом — тем более делать вечером мне всё равно было нечего.

— Правила меняются, — объявил я достаточно громко, чтобы звук долетел до толпы. — Работаю только с теми, чья вещь куплена не дешевле пятисот золотых. Ставка — десять процентов от её реальной стоимости. Оплата сразу, на месте. Всякую мелочь и сомнительный