Девица на службе. Чернила и воск - Александра Воронцова
— Куда вы, барышня? — спросила Дуня, приглядывая ревниво за тем, как я закалываю волосы.
— А что тебе? — вопросом на вопрос ответила я.
Горничная не ожидала от меня такого: прежняя Ирина, будучи на положении лишь немногим выше Дуни, сразу бы и выложила все. Еще бы и пообещала, что недолго будет отсутствовать.
Я прикусила язык. Пока я мучилась головными болями и была вынужденно тиха, поведение мое и хозяйки тела совпадало, но в последнее время я все чаще прокалывалась. Тяжело следить за всем и сразу. Речь контролируй, вилки распознавай, да еще и роль забитыша играй.
— Дык если спросят, что сказать? — Внимательный взгляд Дуни следил за выражением моего лица. Небось подумала, что я без Ариадны Пантелеевны теперь хозяйку из себя гнуть стану.
Зря она так думает. Мне, человеку другой эпохи, до сих пор неловко, когда мне прислуживают. Стол накрыть, приготовить, стирку забрать — еще куда ни шло, а вот тот же нужник… Кошмар какой.
В общем, в неоправданное самодурство точно не впаду, но и помыкать мной не позволю. Хватит того, что тетка измывалась.
— А кто спросит-то? — Вскинула я брови.
Дуня замялась. Спрашивать и в самом деле некому.
— К обеду-то будете?
— Буду. А что, Сенька все экипаж не починил?
— Нет, барышня. Извозчик нужен?
— Выходит, так, — согласилась я. — Не уверена, что опять со мной конфуз не случится на улице. Снегу намело.
Не признаваться же, что дорогу до мэрии я плохо представляю.
— Как прикажете.
Улица наша тихая, да не так далеко рынок. Так что извозчик нашелся быстро, как по заказу. И ехать оказалось недалеко, даже замерзнуть не успела.
— Благодарю, любезный. — Я сунула плату, а внутри все заворочалось: двадцать копеек! Не барыня такими деньжищами разбрасываться! Это почти два килограмма хорошего мяса. Обратно пешком дойду. Дорогу я запомнила. Нужно экономить.
Мимо полицейской каланчи прошла к крыльцу двухэтажного каменного здания с треугольным фронтоном, поднялась, чудом не поскользнувшись, и, огладив колонну, переступила порог присутственного места.
Жизнь здесь кипела, не сразу мне удалось выспросить, куда же мне идти. К счастью, канцелярия располагалась на первом этаже, и, что еще важнее, единственный служащий, отвечавший за учет «особенных», был на месте.
— Давайте-ка ручку-с. — Пожилой тучный господин в темно-зеленом мундире со стоячим воротничком и лохматыми бакенбардами протянул мне рукавицу, от которой тянулись проводки к какому-то прибору с любопытной шкалой под пузатой линзой.
Я настороженно просунула кисть в эту штуку.
— Так-с… — Служащий прищурился на пузырек, скакнувший по шкале под самый верх. — Как же это, Ирина Константиновна? Увеличились способности.
— Это плохо? — занервничала я.
— Это странно. Вот у меня в вашей метрике все зафиксировано. Всегда прибавлялось одинаково, а нынче — в три раза больше махнуло.
— Может, в прошлом году неправильно измерили?
— Помилуйте, барышня! Как можно? Все верно. Я ить цифири эти не из головы беру. Прибор-с показывает.
— И что? Что мне делать?
— Ничего, я передам куда следует, да думаю, ничего не изменится. У нас тут не столицы, чтобы такая сила пригодилась. Живите покойно, я сейчас вам отметочку поставлю…
— А… — я вспомнила, какое имя было указано на двери кабинета особого отдела канцелярии, — … Николай Михайлович, а где бы вообще могла моя сила пригодиться у нас в провинции?
— Дорогая моя Ирина Константиновна, да что ж вы это удумали? Нешто вы поддались этим веяниям? Все эти женщины новой формации — они же несчастны! Счастье женское — оно в чем? В семье! Мужчина служит государю, а женщина мужчине.
Меня от таких разговоров стало немного потряхивать. Никак я не отрицала ценность семьи, но и в отрыве от мужских штанов я себя бесполезной не считала. Впрочем, этому человеку я уже ничего не докажу и мнения его не поменяю. Не тот склад, не тот возраст.
— Николай Михайлович, обстоятельства. Тетка моя вчера преставилась. Как наследник явится, останусь без крова.
— Да не выгонит же он родственницу на улицу.
— Гаврилов Петр Генрихович мне не родня.
Николай Михайлович тяжело вздохнул.
— Понимаю ваши переживания, только должностей для вас нет. Может, в казначействе в следующем году появится. Но пока ничем не могу помочь…
Досадно.
Выйдя из канцелярии, я задумчиво натягивала перчатки, когда до меня донеслись обрывки любопытной беседы. Я покосилась в ту сторону, откуда доносился звук. Приоткрытая дверь находилась дальше по коридору, но слышно было отлично, потому как разговаривали на повышенных тонах.
Любопытство взяло верх, и я подошла ближе.
— … да где ж я возьму, ваше превосходительство? — растерянно вопрошал первый.
— Какое я тебе превосходительство! — рыкнул в ответ собеседник, чей голос и вправду звучал слишком молодо для подобного обращения.
— Так чин ваш…
— Инкогнито я здесь! Сколько напоминать? Да что я с вами битый час объясняюсь? Где Строганов?
— Так у него дочка приболела шибко. Сегодня нет его.
— Сам вижу, что нет. Значит так. Воля государева ясней ясного. Приказ был дан однозначный. И вы мне завтра же достанете специалиста. Да хоть из-под земли!
— Да как же… У нас на почте и основного персонала не хватает, а вы про «особенных» толкуете. Где ж я найду вам человека с четвертым уровнем способностей, который согласится за такое невеликое жалованье подобную ответственность брать?
— Я вас должен учить работать? И дверь закройте!
Я услышала приближающиеся шаги и тут же сделала вид, что просто мимо проходила. А сама, отойдя на несколько шагов, достала из ридикюля свой сертификат и метрику к нему. Вот в последней и стояла отметка о том, что у Басаргиной Ирины Константиновны четвертый уровень.
Глава 5
Однако. Стало быть, я гипотетически подхожу?
Теперь, когда дверь плотно закрыта, расслышать детали разговора не было возможности. Что же это за должность такая, на которую не спешат? В моем разумении, даже небольшое, но стабильное жалование должно заинтересовать хотя бы молодежь, даже если карьерные взлеты не предусмотрены. Да и на почту «особенных» явно приглашали не тяжелые мешки ворочать.
Я задумалась, что мне известно о работе почтамта того, то есть уже нынешнего, времени. Выходило, совсем немногое. Смутные воспоминания о рассказах прабабки,