Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Я понял, Ника. Не зуди. Сегодня пойдём подключать тот, который лежит на дне Днепра.

— Давно пора.

…

…

Подготовка к подключению нового алтаря к моему энергетическому контуру заняла не очень много времени, ведь комплект передаточных камней я подготовил заранее. А поскольку это надо было сделать обязательно до моего отъезда, то уже этой ночью я в сопровождении Алёши на небольшой лодке отчалил от своей пристани и поплыл к месту утопления алтаря.

Ночь была лунная, но берега заволокло туманом, и наше отправление вряд ли кто-то заметил. Хотя мы особо и не скрывались. Мало ли, князю приспичило на рыбалку пойти по утренней зорьке.

…

…

— Мы над точкой, — проговорил Алёша, работая вёслами с механической точностью. — Глубина — семь метров. Течение сильное. Надо якорь кидать.

Что мы и сделали. Самому опускаться на дно мне было не обязательно. У меня был синт.

Зафиксировав положение лодки, Алёша спрыгнул в воду и сразу же ушёл на дно. Через несколько секунд Ника отрапортовала:

— Камень на месте. Зафиксирован. Начинаю подключение.

У меня перед глазами замелькали строчки кода, и я углубился в анализ поступающих данных. Ника, скорее всего, могла бы сделать такой анализ и сама, но тут был уже мой профессиональный интерес. Взлом местной структуры всё ещё приносил мне чисто эстетическое удовольствие, от которого я не стал отказываться. Да и Ника многие вещи видела не так, как я.

— Ничего себе… — выдохнул я про себя. — Он раза в три больше сосновского.

— И на порядок плотнее, — добавила Ника. — Структура хранения многослойная.

Кроме уже известных мне энергоканалов и кода самого хранилища, внутри были ещё какие-то связки. Это не были стандартные руны в уже привычном понимании. Словно кто-то пытался замазать шедевр архитектуры дешёвой штукатуркой.

…

…

— Опять заплатки, — пробормотал я. — Вот ведь не лень кому-то было тут столько объектов фиксить. Даже этот как-то на дне достали.

— Да, похоже, его закрывали, когда он ещё не на дне лежал. Последняя отметка о передаче накопленной энергии в логе идёт почти тысячу лет назад.

— Значит, вмешиваться в местные структуры тут кто-то начал уже довольно давно. И это точно не местные. Код вообще какой-то другой. Хотя вот тут есть что-то знакомое.

Я мысленно потянулся к одному из узлов и застучал по рунной клавиатуре, которую мне вынесла Ника перед глазами. Я ускорился, пытаясь успеть проскочить в образовавшуюся после удаления части кода лазейку. Строчки заплясали, и через какое-то время я с головой ушёл в процесс взлома энергохранилища. Я работал как хирург. Байт за байтом, руна за руной. Я видел, как под моими руками расчищается магистраль. Это было профессиональное удовольствие — возвращать системе её первоначальную логику и чистоту.

Я очнулся, внезапно осознав, что начало светать. Встряхнул головой и огляделся по сторонам. Алёша сидел рядом и держался за вёсла. Солнышко только показало первые лучи над верхушками сосен на берегу, и блики по воде давали тысячи зайчиков на волнах.

Ну, вроде всё. Канал я подключил. Теперь у меня вся энергоструктура объединена в одну сеть через передаточные камни в киевском доме, Вручии и в Сосновке. Ёмкости этого алтаря должно с избытком хватить на все мои текущие проекты. А потом можно будет и ещё какой-нибудь найти и подключить.

Алёша методично работал вёслами. Одежда на нём была мокрая, но ему было на это, естественно, абсолютно плевать.

Пока плыли обратно, я вдруг задумался над тем, что алтари, как аккумуляторы, кем-то когда-то заряженные за счёт жертвоприношений, не бесконечны. После того как Владимир тут устроил религиозную революцию и начал гнобить местные культы, поток энергии в эти алтари заметно сократился. Я, может, их и смогу найти, но вот насколько мне их хватит с учётом всё возрастающего потребления?

Использовать алтари в церкви? Там тоже есть модули сбора энергии, но они менее эффективные, поскольку собирают только часть энергии паствы в момент богослужений. В отличие от старых алтарей, которые преобразовывали энергию смерти. Там и коэффициент полезного действия был выше, и не требовалось столько времени на сбор единицы энергии. Чик — и всё.

— Ты к чему клонишь? — Ника не лезла в мои размышления, но, похоже, внимательно за ними следила.

— А в Америке небось сейчас ацтеки с майя на своих пирамидах резвятся! Вот где энергии море! Или они её уже использовали, чтобы уйти из этой реальности?

— Ты книжек фантастических начитался?

— Учитывая мои новые знания о природе энергий, я склонен думать, что и пирамиды в Египте, и какие-нибудь зиккураты в древней Месопотамии и Иране явно имели под собой вполне прикладное значение — сбор энергии. Или не так?

— Тебе-то что с этого? — вопросом на вопрос ответила Ника, неявно подтверждая мою теорию. — Хочешь возродить кровавые культы и начать заново наполнять местные алтари энергией?

— Ну, если чисто теоретически, в момент смерти энергия куда-то уходит, а я смог бы забирать её у любого человека или органического существа… и запихивать удалённо в алтарь. Круто было бы?

— Ключевое слово «удалённо».

— Ну, опять же, чисто теоретически, можно совместить код звуковой метки с передаточным модулем. И следить, когда помрёт. А ещё можно, пока живой, отщипывать кусочки энергии внутреннего ядра носителя.

Я это подумал, а потом сразу же и поморщился от омерзения.

— Жуть какая! — я прикинул последствия такого подключения. Из живых людей батарейки делать? Сразу представился мир «Матрицы» с Нео, где машины из людей в капсулах энергию качали. Ужас! Не, ну его нафиг!

Хотя вон церковь энергию с паствы собирает. Запитывают потом амулеты через эти свои алтари и сильно не страдают от мук совести. Никита мне много чего порассказал про их братство, сам особо не понимая сути происходящих там процессов, которым был когда-то свидетелем. Церковники просто использовали наработки предыдущих поколений и копировали механизмы работы с их старыми амулетами.

Но тут как бы прихожане сами жертвовали часть своей энергии, приходя в церковь. Церковная десятина не только на денежный доход распространяется, но и на энергетическое поле человека. Вот и стригут они свой налог, заполняя алтари понемногу.

А я чем хуже?

— А тут ключевое слово