Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров
Фёдор Павлович как бы между прочим напомнил, что я собирался заглянуть к нему в гости. Я прикинул свои планы на вторник и пообещал приехать завтра вечером — как раз после репетиции со школьным ансамблем буду совершенно свободен. Сорока, кажется, даже просиял на том конце провода и сказал, что будет ждать меня дома около половины восьмого. Заодно дядя Федя пообещал познакомить меня со своей супругой Аннушкой, которая, как выяснилось, уже не раз слышала обо мне.
Мы попрощались, и я положил трубку на рычаги телефонного аппарата. Предстоящая встреча с Фёдором Павловичем меня искренне радовала. Человек он был, судя по всему, солидный, с высокой должностью и внушительными связями, но общался со мной на равных — без высокомерия и того поучительного тона, которым взрослые так любят давить на молодёжь.
Трудно сказать, чем я заслужил такое тёплое отношение. Может, мы просто сошлись характерами, а может, дело было в чём-то другом. Как бы то ни было, этим знакомством я искренне дорожил.
Оставался лишь один нерешённый вопрос: что бы такое подарить ему? Заявляться в гости с пустыми руками мне не позволяло элементарное воспитание. Первая же банальная мысль — купить в гастрономе коробку конфет или какой-нибудь «Киевский» торт. Вариант вполне приличный — никто косо точно не посмотрел бы. Но мне искренне хотелось преподнести Фёдору Павловичу нечто более нужное или необычное, и это не ради вежливости или тем более пафоса. Тут, скорее всего, было что-то уважительное, чисто по-человечески.
Вот только выбор подарка в советские времена — это всегда головная боль. А ещё меня коробило вот что: переборщишь с дороговизной — и человек решит, будто ты перед ним лебезишь или пытаешься подлизаться. Сэкономишь и купишь какую-то ерунду — сам же потом будешь сгорать от стыда.
В общем, задачка эта казалась тривиальной лишь на первый взгляд. Однако я решил не ломать извилины на ночь глядя и отложил её до утра. Как говорится, за ночь мир точно не перевернётся, а на свежую голову и думаться будет куда легче и продуктивнее.
Сегодня утро началось для меня непривычно рано. Из кухни уже доносилось негромкое побрякивание посуды, а запахи, тянувшиеся оттуда, недвусмысленно подсказывали: бабуля с самого рассвета хлопочет над завтраком.
Ещё с полчаса я проворочался в кровати, дожидаясь, пока родители уйдут на работу, и только потом наконец выбрался из-под одеяла. Быстро умылся, привёл себя в божеский вид и, разглядывая своё отражение в зеркале, поймал себя на мысли, что давно пора уже заглянуть в парикмахерскую. Оброс, честное слово, как натуральный хиппи. Впрочем, этим можно было заняться и позже.
Сейчас куда важнее было закончить одно дело, которое я и так непозволительно долго откладывал. То есть перенести на бумагу тексты всех песен, которые будет исполнять наш школьный ансамбль.
Само собой, вываливать на пацанов весь будущий репертуар в один день я не собирался. Идея была проста как три копейки: давать новый материал строго дозированно. Отрепетировали одну вещь как следует — держите следующую, и распишитесь. Шаг за шагом, без спешки.
Устроившись поудобнее за письменным столом, я раскрыл толстую тетрадь в клеточку, достал из сумки авторучку и принялся за дело. Строчка ложилась за строчкой, куплет за куплетом — и вот, когда из‑под пера наконец вышел последний аккуратный столбец, я со вздохом облегчения откинулся на спинку стула. Готово.
Тут с кухни в мою комнату заглянула бабушка:
— Лёша, иди завтракать. А потом сходи в магазин за продуктами.
— А что купить? — поинтересовался я, уплетая за обе щёки пышный омлет с сосиской.
— Хлебушка бы, — принялась загибать пальцы бабуля. — Картошку возьми, если будет не гнилая. Колбаски варёной грамм четыреста, лучше молочной, если, конечно, в гастрономе выкинут с утра. Что-нибудь из мяса посмотри — свининки или курицу. Тут уж что будет, выбирай сам. Молока тоже не забудь взять, а то последнее сегодня в омлет отправила.
— Понял. Хлеб, картошка, молоко, колбаса, мясо, — перечислил я её заказ.
— Бабуль, а может, давай корову заведём? Поселим её на балконе. Будет у нас каждый день свежее молоко, а?
Она посмотрела на меня поверх очков. Судя по выражению её лица, бабушка сейчас выбирала, что со мной делать дальше. И тут, скорее всего, у неё было два варианта: проигнорировать, сделав вид, что не услышала мою глупую шутку, или объяснить мне, как следует разговаривать со старшими. Желательно смачным подзатыльником.
— Ты мне тут давай не умничай, — строго сказала она. — Список запомнил?
— Запомнил.
— Тогда доедай и дуй в магазин, балабол, — буркнула она и вернулась к своим кастрюлям и сковородкам.
Я быстро доел омлет, подхватил со стола пять рублей и отправился одеваться в свою комнату. Авоську, которую бабуля предусмотрительно всучила мне ещё у порога, сунул в карман и вышел на лестничную клетку.
— Деньги убери в карман поглубже и смотри, по дороге не потеряй! — крикнула мне вслед старушка. — И сдачу не забудь отдать всю до копейки!
Я повернулся и хотел было пошутить, но наткнулся на её укоризненный взгляд и благоразумно промолчал. Спорить с бабушкой, особенно по таким вопросам, было занятием бесперспективным. Через минуту я уже оказался у подъезда — с деньгами, авоськой и бабушкиным напутствием на тему собственной безалаберности.
Гастроном находился в пяти минутах ходьбы. Серое кирпичное здание, никаких тебе рекламных плакатов и заманчивых обещаний скидок. Внутри пахло солёными огурцами из бочки, квашеной капустой и свежим ржаным хлебом. Последний неспешно вывозил в торговый зал на специальной тележке поддатый грузчик в видавшем виды синем халате. За прилавками стояли дородные продавщицы в накрахмаленных чепцах и с надменным видом поглядывали на утренних покупателей.
Я мысленно повторил список: хлеб, картошка, колбаса, мясо. Бабушка сразу предупредила, что купить всё необходимое вряд ли получится, так что особых иллюзий тут я не питал.
С хлебом проблем не возникло. Буханка за шестнадцать копеек и круглый чёрный хлеб в продаже были.
В овощном отделе удача слегка отвернулась. Продавщица, почти не глядя, насыпала мне в сетку картошки и поставила её на весы. Сквозь дырки я заметил несколько гнилых клубней и обратился к женщине за прилавком:
— Уважаемая, мне бы тут пару картофелин поменять, — попросил я с улыбкой. — Бабушка за гнилую картошку меня самого