Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

Когда мы наконец сделали перерыв, Серёга потянулся и довольно выдохнул:

— Вот это, ребята, совсем другое дело! А то я уже подумал, что мы на Восьмое марта будем только одну песню играть.

Все засмеялись, а я тут же их успокоил:

— Будут ещё песни, если будете прилагать все усилия. Тут ровно семь песен, между прочим! — Я потряс толстой тетрадкой перед ними.

— Лёх, покажи, что там! Ну тебе жалко, что ли? — загомонили ребята. Особенно усердствовал Димка.

— Ну уж нет! — отрицательно покачал головой я, пряча тетрадь в сумку. — Сначала новый материал надо довести до ума. И только потом я дам вам следующую песню. Так что, друзья мои, всё в ваших руках.

— Да мы понимаем, — с грустью отозвался Колька.

Я оглядел их и остался доволен. Не только потому, что они делали успехи. У них действительно горели глаза, и это было именно то, чего я добивался. Тем более что на этот ансамбль у меня имелись планы куда серьёзнее, чем просто выступить на школьном концерте.

Пока что они были самыми обычными школьниками, и для них всё выглядело предельно просто: репетиции после уроков, выступления на школьных праздниках, аплодисменты одноклассников и учителей. Но время идёт. Скоро они подрастут, получат больше жизненного опыта и научатся играть и петь на вполне приличном уровне — если, конечно, не бросят это дело на полпути. И если всё грамотно организовать, со временем можно будет попробовать пробиться в филармонию или найти другую легальную возможность выступать перед настоящей, искушённой публикой.

А дальше — концерты, гастроли, профессиональные знакомства в музыкальной среде, новые песни и, само собой, известность. Не обязательно сразу замахиваться на статус звёзд всесоюзного масштаба. Для начала неплохо бы просто научиться выступать так, чтобы нас приглашали на различные городские мероприятия снова и снова.

Конечно, пока ребята обо всём этом особо не задумывались. В их шестнадцать лет основная часть кипучей энергии уходит на противоположный пол. Стоило в дверях актового зала появиться симпатичной однокласснице, как даже самый увлечённый музыкант на сцене начинал внезапно путать простейшие аккорды и напрочь забывать слова. Впрочем, я их прекрасно понимал. В эти годы девчонки — отдельная вселенная, полная загадок, противоречий и совершенно необъяснимых поступков. И никакой музыкальный талант не гарантирует, что ты сумеешь разобраться хотя бы в одной из них.

На этом я решил с философией завязывать.

До встречи с Фёдором Павловичем оставалось всего несколько часов. Можно было, конечно, не мудрствуя лукаво, заглянуть в кондитерский отдел, купить дежурный торт — и закрыть тему. Но мысль о том, чтобы заехать к Вадику и проверить его закрома со спиртным, упорно не давала мне покоя.

У него в подвале периодически всплывали такие эксклюзивные вещи, которые в обычных магазинах не встретишь даже в дни великих государственных праздников. И если уж выбирать презент человеку, у которого, похоже, и так имелось всё необходимое, то почему бы не воспользоваться удачным знакомством?

Мне Фёдор Павлович очень импонировал как человек и, более того, как умный, проницательный собеседник.

В общем, я решился съездить к своему знакомому фарцовщику. Его подвал встретил меня полумраком, запахом сигарет и хаотичным множеством товаров, среди которых, казалось, при желании можно было отыскать вообще всё, что душе угодно.

Я скользнул взглядом вокруг и заметил на столе тетрадь — видимо, перед моим приходом Вадик сидел за столом и, похоже, что‑то в неё записывал.

Увидев меня на пороге, он удивлённо присвистнул:

— Ого, Лёха! Какие люди! Что так долго не появлялся? Опять училки за колготками прислали? — рассмеялся он.

— Да нет, тут такая история на Новый год приключилась… — я помрачнел и вкратце рассказал ему про нож в моём брюхе.

— Ничего себе! — удивился Вадик, мгновенно став серьёзным. — За что это тебя так?

— Да, — махнул я рукой, — с местными хулиганами повздорили, вот один из них и решил, что он бессмертный. Теперь, небось, на зоне отдыхать будет лет так десять минимум.

Ладно, Вадик, у меня сейчас не так много времени, потом как‑нибудь расскажу всё обстоятельно. Я же к тебе по делу. Хочу посмотреть, что у тебя есть из зарубежных крепких напитков. Очень в подарок надо.

Фарцовщик сразу оживился, в глазах зажёгся чисто профессиональный азарт:

— Смотря что тебя интересует, Лёх.

Есть White Horse, настоящий шотландский виски. Коньячок марочный, армянский, пять звёзд. Есть также Johnnie Walker Red Label в подарочной упаковке. Havana Club, кубинский ром высшего качества. Из французского — Rémy Martin. Ещё имеется ликёр Amaretto, но это скорее для баб.

От перечисления такого количества импортных названий у меня даже невольно полезли на лоб глаза. Я уважительно хмыкнул:

— Слушай, да у тебя тут целый склад, как в закрытом отделе «Берёзки», точно тебе говорю, не меньше!

— Обижаешь, Лёха, у меня больше! — гордо расправил плечи Вадик. — А чего нет прямо сейчас, я всегда могу достать, по своим каналам поспрашивать. Вот так‑то! Хороший дефицитный товар у меня никогда подолгу не залеживается.

Я принялся придирчиво рассматривать бутылки, изучая яркие иностранные этикетки. Выбор был, тут спору нет. Вот только мне хотелось найти нечто действительно приличное в подарок, а не просто спустить последние оставшиеся деньги ради каких‑то дешёвых понтов. В итоге я остановился на проверенной классике — виски Johnnie Walker Red Label.

— Сколько? — поинтересовался я у фарцовщика.

— Для тебя, Лёшка, два червонца.

Двадцать рублей — это конечно, по советским меркам сумма немалая, пятая часть средней зарплаты. За эти деньги можно было купить гору продуктов домой, но если подходить к вопросу с чисто практической точки зрения, то за подобный эксклюзив в Советском Союзе люди душу готовы были продать. И подарок мной сейчас покупался не для того, чтобы банально нажраться. Тут, скорее, играло роль желание показать человеку своё искреннее уважение, и, в принципе, этим всё было сказано.

— Давай его, — решился наконец я и выложил хрустящие купюры.

Вадик бережно достал картонную коробку с бутылкой внутри и аккуратно поставил её в дефицитный импортный полиэтиленовый пакет.

— Подарок от фирмы «Инвалидам»! — добродушно процитировал он фразу какого‑то киношного героя и рассмеялся.

Я убрал ценную покупку в сумку, а результатом визита остался вполне доволен. Мы с фарцовщиком попрощались, словно старые добрые друзья,