Губернатор мусорного острова 3 - Дмитрий Яковлевич Парсиев

— Он жив? — Аврора побледнела.

— Жив. С ним все в порядке.

— Где он теперь? — повторил я вопрос.

— Сел в окрестностях Солсбери.

— Что еще за место?

— Это Великобритания, Вик, — снова ответил Валера за Кармину.

— М-да. Говеннее места для аварийной посадки найти трудно. Ей богу, лучше бы он сел на льдину под Певеком.

Валерка сдержанно хмыкнул.

— Ладно. К черту сантименты. Придется звонить Кайману.

— Уже, — поведала Кармина, — У Каймана случились именины сердца.

— Лучше бы припадок.

— Припадок лучше, но у него именины…

— Валер, труби общий сбор, — распорядился я, — Летим в Солсбери. Пусть только попробуют не отдать Ваську. Вдавлю этот прыщик в дно Атлантического океана.

Мы сели в машину. Валера вел, и я в очередной испытал восхищение этим человеком. Летчик ас и машину водит как ас. Входит в повороты, почти не снижая скорости, при этом совершенно не вызывая ощущения опасной езды. Если не смотреть на спидометр, не заметишь, что машина мчится с такой скоростью.

В Севастопольский порт приехали к шести утра, но системные зерги уже были здесь в полном составе. Валера открыл ангар, в котором стоят наши челноки. Сорок девять машин, кроме пятидесятой, которую я изготовил для Васьки. И сорок девять зергов бросились рассаживаться по кабинам. Кармине я отдал Васькин скафандр. Новички, совершившие сегодня первый полет, тоже заняли свои челноки, в чем я не сомневался.

— Проверка связи, — произнес я из своего челнока.

— Связь в порядке, — отозвалась Аврора, — Прокидываю маршрут на Солсбери.

— Все готовы? — спросил я, и в интерфейсе закрасились зеленым цветом сорок девять квадратиков, — Полетели.

Полет до Британского острова занял какие-то считанные минуты. Мы появились в британском небе, упав из космоса. Если рискнут британские ПВОшники запустить по нам противоракету, очень быстро пожалеют. Не рискнули. А скорее всего в этом городишке у бритишей нет никаких средств ПВО.

— Вижу челнок, — доложила Кармина, — На поле.

— Всем оставаться в воздухе, — приказал я, — Я сажусь.

— Вик, я тоже сажусь, — подала голос Аврора, — Ты английский язык не знаешь.

— Хорошо.

— Я тоже сажусь, — добавила Кармина, — Я тоже знаю английский.

Вставать в позу и выговаривать Кармине не стал. Пусть тоже садится. Каша заварилась с ее участием. Пусть примет участие в ее расхлебывании.

Втроем мы опустились на поле. Небо едва начало светлеть. Васькин челнок торчал посреди каких-то злаковых культур, зарывшись одним крылом в землю. Посадка у него вышла совсем не мягкая.

Вокруг челнока был натянут желтый скотч. Две патрульные полицейские машины стояли рядом, распугивая мигалками мелкую полевую живность. Увидев нас, из машины вышел пожилой усатый коп в узнаваемом британском полицейском шлеме.

Аврора заговорила с ним по-английски. Коп спокойно и даже с некоторой ленцой отвечал на ее вопросы, в заключении махнув рукой куда-то в сторону деревни.

— Васька в полицейском участке, — перевела Аврора, — Полицейский сказал, мы можем его забрать.

— Скажи менту, что челнок мы тоже забираем.

— Уже сказала… Но сначала заберём Ваську.

Я не стал спорить. Мы поднялись в воздух и перенеслись к участку. Аврора сказала, что сходит за ним сама, мотивируя тем, что дипломат из меня никакой. Я снова не стал спорить. Я даже согласен, дипломат из меня никакой.

Аврора и Кармина зашли в участок. Я остался сидеть в челноке. Помимо обычных полицейских машин возле участка стояли две представительские машины с лондонскими номерами. Понятно, что допрашивать Ваську простым копам не доверили. С ним общались какие-то столичные спецы. Надеюсь, ничего лишнего он не наболтал, хотя это не моя забота. Пусть наша разведка и контрразведка разбираются. Лично я никаких государственных секретов Ваське не доверял.

Минут через пятнадцать Ваську вывели двое в штатском. За ними следом шли Аврора и Кармина. Васька был цел и невредим, по крайней мере с виду. Хотя я бы не расстроился, если бы фермер, которому Васька попортил урожай, засветил ему фингал. Я бы тогда фермеру руку пожал.

Одет был Васька в трико, майку и какие-то шлепанцы, скорее всего выданные здесь в участке.

— Скафандр где? — спросил я у спеца в штатском.

— Вик, не заводись, — попросила меня Аврора, — Скафандр сейчас вынесут.

Через несколько минут вышел офицер полиции, но без скафандра. Предложил кофе. Я отказался, а Аврора согласилась. Офицер ушел обратно в здание и вышел еще через несколько минут опять без скафандра, но с четырьмя бумажными стаканчиками.

Все кроме меня разобрали кофе. Аврора взяла у офицера оставшийся стаканчик кофе и сунула мне в руку.

— Вик, все будет в порядке.

Я взял кофе и отпил просто из любопытства. Кофеёк на четыре с минусом. Пить можно.

Скафандр вынесли, когда кофе мы допили, и я уже собрался идти в здание на разборки.

— Чего так долго? — спросил я штатского, — На наличие «новичка» что ли проверяли?

Шутку никто не понял. Кармина забрала скафандр, я опять не стал спорить. Скафандр-то ее по факту. Васька втиснулся в челнок Кармины рядом с ней на одно сидение. Мы вернулись к полю и пересадили Ваську в его собственный челнок.

Я прошелся с кайлом, проверив узлы и агрегаты. Васькин челнок был полностью исправен, даже крыло не замялось. Аврора взяла его на внешнее управление. Взлетели и вернулись в Севастопольский порт без приключений.

Еще через час мы снова сидели на нашей кухне, только кроме Кармины и Валерки Чкалова к нам, наконец, соизволил присоединиться Василий Викович, будущий шестой… если доживет с такими талантами.

— Вик, ну хватит дуться, — попеняла Аврора, ставя передо мной чашку свежезаваренного кофе, — Вася осознал и раскаялся… да, Вась?

Васька тряхнул сокрушенно головой, что должно быть означать: нагрубил, проштрафился, осознал, раскаялся.

— Я не дуюсь. Меня напрягает, что бритиша так легко отдали Ваську, челнок и скафандр, — я повернулся к непутевому отпрыску, — Вась, о чем с тобой говорили эти штымпы в штатском?

В состоянии озабоченности не заметил, как перешел на воровской жаргон, которого успел нахвататься у Санни Красного.

— Пап, поверь, никаких секретов не выпытывали. Я вообще в основном у них там в участке просто сидел.

— Во-от… это меня и напрягает.