В поисках ушедших богов 3 - Тампио
Не успел Олег придумать ответ, как его оглушил следующий возглас:
— Стража! Сюда! Тут нарушитель закона!
Глава 19
[Вот кто тебя просил умничать? Теперь вот сиди в тюрьме!]
~ Я не умничал, Инна, а просто поправил жреца. Кто мог подумать, что он обидится? А ещё заботливым таким казался.
[Ты вторгся в его профессиональную область. Ладно, теперь надо думать , как выбраться отсюда ]
~ Если я что-то нарушил, то будет суд, на котором всё и объясню.
[Ты уверен, что местный суд самый гуманный на свете?]
Олег задумался. Действительно, нехорошо вышло. Хорошо ещё, что тот жрец не сам полез его вязать, а убежал за храмовой стражей, благодаря чему удалось даже немного перекусить. Теперь вот сиди в этом каменном мешке и кукуй.
[А ты переживал, где можно переночевать. Вот тебе отдельные апартаменты!]
~ Перестань! И вообще, дай поспать. Утро вечера мудренее.
Насчёт мудрости пока было ничего не понятно, а вот что с судебным процессом никто затягивать не собирается, выяснилось через пару часов после восхода светила, чьи лучи еле проникали через малюсенькое окошечко под потолком.
В каменный мешок сверху спустили лестницу, по которой пришлось неуклюже карабкаться. Затем на руки и ноги стражи надели кандалы, и повели по тёмному коридору. Железо неприятно натирало нежную кожу, но вскоре все остановились возле невысокой приоткрытой двери.
— Введите! — послышался голос изнутри.
У Олега неожиданно вспотели ладони.
На циновках восседали три человека, обмотанные в такие же широкие полотенца, но с полосками других цветов, и с лёгким удивлением взирали на иноземца.
— Кто ты? — вопрос задал лысый тощий старичок, сидящий слева.
— Я Олегус Игумнов, личный дворянин государства Дравгон и дворянин государства Мэ-Тэн-А.
Было совершенно непонятно, какое впечатление этот ответ произвёл на сидящих.
— Ты нарушил закон, согласно которому аджнаб не может заходить в наши храмы молиться.
— Я и не молился! Я передал свою благодарность богу через жреца.
— Ты произнёс молитву, да ещё и на священном языке!
— Я произнёс текст молитвы, но не молился. А вот в том, что я поправил произношение жреца, отрицать не буду.
— Ты хочешь нас убедить в том, — подал голос пожилой одноглазый мужчина справа, — что делаешь различия между непосредственно молитвой и прочтением текста молитвы?
— Да, — кивнул Олег. — Это как читать в книге чьи-то слова, но не быть их автором.
Жрецы поиграли в гляделки друг с другом.
— Хорошо, — сказал мужчина, сидящий в центре. — Обвинение в молитве, совершённой в храме, снимается. Что ты скажешь насчёт использования священного языка?
[Подумай хорошенько, прежде чем ответить!]
Но Олег уже открыл рот:
— Я лишь хотел, чтобы богу моя благодарность дошла неискажённой. Мне не пришло бы и в голову обидеть жреца.
— Почему ты считаешь, что твоё знание нашего священного языка правильное?
— Если оно неправильное, то как жрец понял, что я говорю?
Сидящие снова переглянулись.
— Эй, стража! Приведите жреца Анхера Талаша.
Потянулись мучительные минуты ожидания. Наконец, послышались приглушённые звуки, и вскоре в комнату вошёл вчерашний жрец.
— Какую благодарность, младший брат Анхер, стоящий тут аджнаб пожелал передать через тебя богу Мусафлю? Перескажи её дословно.
— Старший брат Варишт, он сказал, что благодарен богу Мусафлю за то, что смог пережить войну, плен и долгое путешествие по пустыне и морю.
— И как ты её передал нашему богу?
Младший жрец сглотнул и начал произносить фразу на языке саф. Сидящие переглянулись.
— Хорошо, младший брат Анхер, ты можешь идти, — кивнул сидящий посередине мужчина. — А теперь, аджнаб, твоя очередь произнести текст молитвы.
Все трое внимательно выслушали Олега и в очередной раз уставились друг на друга.
— Как и где ты выучил священный язык саф?
— Один раненый путник, которого я лечил, в благодарность давал мне уроки.
— Где это произошло?
— В Дабасуне.
— Ты аптекарь?
— Нет, — помотал головой Олег. — Хотя я лечил как лекарствами, так и руками.
— Руками? Как именно?
— Я прикладывал руки к телу и больные органы излечивались.
— Кто тебя научил такому лечению?
— Передалось от отца, а ему от его отца.
— Что дальше произошло с тем раненым?
— Он пошёл своей дорогой.
Наступила долгая пауза.
— Ты можешь выйти в храмовый двор и насытиться остатками еды, — произнёс Варишт. — Под присмотром стражников, конечно. Наше решение тебе огласят позже.
Дверь за аджнабом закрылась, и в комнате опять нависла тишина.
— Что скажете, братья? — наконец подал голос Варишт.
— Со всей очевидность понятно лишь одно, — ответил лысый старичок. — Обучение священному языку жрецов низшего ранга поставлено из рук вон плохо. Да и их учителя, скорее всего, знают его недостаточно.
— Это всеобщая проблема, брат Патала. О ней знают все, кому надо, но нет воли для принятия решения. А ты, что думаешь, брат Эканх? — Варишт чуть повернулся влево.
— Я думаю, что тот раненый путник был послан нашим богом, и таким образом Мусафль решил дать жителям других государств знание о священном языке, — медленно произнёс одноглазый.
— Ты говоришь опасные вещи, брат.
— Если этого хочет Мусафль, то всё остальное не имеет значения.
— Боги, — нахмурился Варишт, — никогда не побуждали к распространению нашей веры в другие государства.
— Я не говорю про распространение веры, — покачал головой одноглазый. — Я говорю про дар понимания нашего священного языка. Если этот аджнаб на самом