Наследник Тумана. Том 3 - Сергей Витальевич Карелин
— Отлично, — удовлетворенно кивнул он. — Старайтесь внимательно слушать Трубецкого. Он имеет большой вес в обществе и настроен к вам пока дружески. И лучше не вступать в долгие разговоры…
— Понятно, — хмыкнул я, прервав очередное его наставление, — что чем меньше говоришь, тем более мудрым кажешься.
— Вы быстро учитесь, — позволил себе улыбнуться Пономарев.
— Жизнь заставляет.
Дворец Трубецких находился в глубине старого квартала, за высокой чугунной оградой. Он выглядел гораздо строже, чем особняк Волконских. Серый каменный фасад без каких-либо украшений, широкая лестница, ведущая к массивным, широким входным дверям, и родовой герб над главным входом. Теплый свет лился из высоких окон. По обе стороны от дверей стояли лакеи в темно-синих ливреях.
На площади перед дворцом уже выстроились дорогие автомобили. На дверцах виднелись гербы: золотой орел, серебряный меч, медведь с короной, олень, вставший на дыбы. Между машинами двигались охранники и слуги.
Наш лимузин остановился перед лестницей.
Когда водитель открыл дверцу, несколько голов сразу повернулись в мою сторону. Никто не показывал любопытства открыто. Люди просто на мгновение замолкали, бросали короткий взгляд и продолжали разговор. Но я прекрасно понимал: меня ждали. Как же, новый глава рода, бастард и проводник. Человек, за два дня сменивший начальника СБ, принявший клятву сотен бойцов и едва не погибший на собственной базе. Хороший повод для столичных сплетен.
Я вышел из машины и застегнул пиджак. Мара выбралась следом. Посмотрела на дворец, затем на окна второго этажа, словно действительно выбирала самый удобный путь для штурма.
— Внутрь нельзя, — напомнил Пономарев.
Рысь оскалилась.
«Я помню».
Я положил ладонь ей на голову.
— Не начинай без меня.
«Тогда не заставляй меня начинать».
— Постараюсь.
Один из людей Семена открыл заднюю дверцу. Мара нехотя вернулась в машину, но связь между нами осталась. Я же поднялся по ступеням. У входа лакей поклонился и распахнул передо мной дверь.
Мы прошли по анфиладе комнат. На стенах высокие зеркала чередовались с картинами, на которых были изображены пейзажи и портреты, в нишах стояли древние доспехи. Пушистые ковры глушили наши шаги. В воздухе стоял запах смеси духов, вина и цветов. Чем ближе мы подходили к главному залу, тем отчетливее слышалась музыка.
— Его сиятельство князь Михаил Александрович Волконский. Барон Андрей Иванович Пономарев. — Слуга, стоявший перед дверьми, ведущими в главный зал, распахнул их и объявил наше прибытие.
Что ж. Первый выход начался. Мы оказались в большом зале, разделенном на две части. В дальней находились тринадцать круглых столов. На каждом из них — герб одного из Великих родов. Столы стояли на одинаковом расстоянии от центра, подчеркивая формальное равенство, но даже я заметил, что места хозяев и старейших фамилий располагались ближе к камину и небольшой сцене.
Вторая половина зала была отведена под фуршет. Длинные столы с закусками, фруктами, дорогими напитками и блюдами, охлаждаемыми магическими пластинами. Между гостями бесшумно двигались лакеи с подносами. Несколько музыкантов играли что-то легкое и ненавязчивое.
Люди улыбались и разговаривали вполголоса. Все выглядело дружелюбно, только меня подобное дружелюбие не обманывало.
— Михаил Александрович!
Навстречу направлялся князь Трубецкой.
Сегодня он был одет в строгий темный фрак с серебряной звездой на лацкане. Двигался неторопливо, но люди сами расступались перед ним. На лице улыбка хозяина, который рад каждому гостю.
— Рад, что ты принял приглашение, — вполголоса сказал Трубецкой, пожимая мне руку. — После сегодняшних слухов некоторые опасались, что ты предпочтешь отдых.
— Отдых редко бывает важнее традиций.
В глазах князя мелькнуло веселье.
— Прекрасный ответ.
Он поздоровался с Пономаревым, затем повел меня к фуршетным столам, возле которых кучковался народ. Пономарев с нами не пошел, видимо, такие порядки, так что я остался один.
Мы подошли к столу, и я успел взять бокал белого вина и закинуть в рот пару тарталеток с черной икрой, как началось движение.
— Позволь представить тебя тем, с кем ты еще не знаком лично, — произнес Трубецкой, — хотя, подозреваю, они уже знают о тебе значительно больше, чем ты о них.
Первым оказался князь Павел Николаевич Голицын.
Сухой старик с узким лицом и снежно-белыми волосами. Он держался идеально прямо, хотя ему было далеко за семьдесят. Взгляд скользнул по моему костюму, остановился на родовом знаке и только потом поднялся к лицу.
— Рад знакомству, князь Волконский, — произнес он. — Признаюсь, удивлен видеть вас сегодня. После столь неприятного происшествия многие предпочли бы остаться дома.
Первый удар. Ладно, поговорим.
— Неприятные происшествия не отменяют обязанностей.
— Даже если обязанности можно отложить ради безопасности?
— Если откладывать каждый раз, когда кому-то хочется сделать их опасными, управлять родом станет невозможно.
Голицын слегка прищурился. Трубецкой поднял бокал.
— К счастью, Михаил Александрович выглядит достаточно бодро, чтобы украсить наш вечер.
— Несомненно, — согласился старик.
По его лицу невозможно было понять, понравился ему ответ или нет. Но хотя бы продолжать не стал.
Следующим Трубецкой представил князя Апраксина.
Мужчина лет шестидесяти с тяжелым лицом и удивительно мягким голосом. Он улыбался так, словно встретил старого друга. Значит, если верить словам Пономарева, готовил неприятность.
— В столице говорят, у Волконских теперь большие перемены, — заметил он после нескольких вежливых фраз. — Даже ваша прославленная служба безопасности не избежала обновления.
— Служба безопасности должна обеспечивать безопасность. Если она перестает это делать, ее приходится менять.
Апраксин покачал головой с выражением доброжелательного сожаления.
— Резкие решения иногда пугают верных людей.
— Верных — редко. Неверных — почти всегда.
На мгновение между нами повисла тишина. Где-то рядом кто-то тихо кашлянул, скрывая смешок.
Улыбка Апраксина стала чуть менее искренней.
— Смелая позиция.
— Практичная, — спокойно ответил я.
— В каждом доме свои методы наведения порядка, — мягко вмешался Трубецкой. — Главное, чтобы порядок действительно наступил.
— С этим трудно спорить, — согласился Апраксин.
Он поклонился и отошел к своему столу.
Пока что советы адвоката и Екатерины работали. Говорить мало. Не оправдываться и не нападать первым. Жаль, что это требовало больше сил, чем обычная драка. К нам подошел князь Репнин. Высокий, широкоплечий мужчина с седыми висками и лицом старого военного. На груди у него были несколько орденских планок. Он крепко пожал мне руку, без светской осторожности.
— Князь Волконский, рад познакомиться. Слышал, вчера вы принимали присягу от людей Потанина.
— Принимал.
— Личную присягу главе рода?
—