Лучший травник СССР 3 - Сергей Александрович Богдашов

— Когда его в Союз можно будет переправить?

— Зачем? Из-за того, что его раскрыли? Так у него и без этого должность понятная. Пусть дальше работает. Просто завтра дайте ему выходной, а уже послезавтра пусть вкалывает. Здоров, как бык.

— Так он же раненый. Посольские уже дважды собирались на похороны скидываться.

— На свои пусть скинуться, но не в мою смену, — буркнул я, и меня почти повело.

Так-то нормально я выложился.

— У вас супер-задание: немедленно доставить меня к жене! — ткнул я пальцем в Дроздова, а дальше ничего не помню.

То ли я заснул, то ли сознание потерял.

Как позже выяснилось, заснул. Почти на сутки. Да так, что меня добудиться не могли.

Но когда проснулся и пришёл в себя…

Если совсем коротко, то прошлый и нынешний Я — это как Танин мопед и моя «Ява».

Может, чуток притянул за уши, в свете наступившей эйфории, но разница настолько велика, что не заметить её просто невозможно.

Проснулся я оттого, что в лицо бил солнечный свет, а на языке стоял вкус перезрелого манго. Таня сидела рядом, на краю постели, и смотрела на меня так, словно я вернулся с того света. Ну, если честно — я оттуда и вернулся, скорей всего. Почти по краешку пробежал.

— Сколько я спал? — спросил я у неё, и мой голос прозвучал хрипло, будто из-под одеяла.

— Сутки, — жена погладила меня по небритой щеке. — Даже не шевелился. Я уже собиралась своими способами на тебя подействовать, но сдержалась.

— Не надо способов, — я сел, и тело отозвалось странно: не болью и не усталостью, а какой-то новой, пружинящей лёгкостью. Словно внутри мне всё заменили — суставы, мышцы, даже кровь стала другой, гуще и быстрее.

Я прислушался к себе. Резерв восстановился полностью, но дело было не в нём. Внутри, на уровне солнечного сплетения, что-то сместилось, перестроилось. Конструкт, который я привык ощущать как клубок нитей, теперь развернулся в нечто иное — плотное, многослойное, с чёткими гранями. Как если бы из мотка пряжи вырос кристалл.

— Тань, — я поднял руку и посмотрел на ладонь. — Я, кажется, сильно изменился.

— Я заметила, — она усмехнулась, но глаза остались тревожными. — Ты даже во сне светился.

— Что?

— Вот как сейчас, только сильнее. Лёг на спину, а от тебя — тепло и свет, как от печки. Я боялась, что ты умираешь, а это, оказывается, другое.

— Другое, — согласился я, сжимая и разжимая пальцы. — Это, как я догадываюсь, рост!

Позже, оставшись один, я позвал Ратибора. Тот отозвался не сразу — видимо, тоже пребывал в некотором замешательстве.

— «Ты выложился в ноль», — прозвучал его голос в голове. — «Не просто потратил ману — выжег из себя всё, до самого дна. А потом уснул. И твой конструкт, оставшись без контроля, перестроился сам. Такое редко случается. Обычно это ломает людей. А тебя — вылечило».

— Я стал сильнее?

— «Ты стал иначе устроен. Теперь ты не просто Травник, который умеет немного лечить. Теперь ты Целитель. Настоящий. Тот, кто может вытягивать людей, даже когда их уже поделили на органы, признав безнадёжными».

Я хмыкнул. Звучало внушительно, но я не спешил радоваться.

— И что теперь? Мне всех подряд лечить?

— «Нет. Теперь тебе нужно научиться жить с этим. Твоя Диагностика стала глубже. Малые Исцеления — сильнее. Средние… Средние теперь требуют меньше Силы, а дают значительно больше. И, возможно, ты дорос до следующих уровней. Но это я проверять пока не советую».

— Почему?

— «Потому что Большое и Великое Исцеление вытягивает не только ману. Оно забирает часть жизненной силы. Убьёшь себя, если без подготовки».

Я запомнил.

Всё же понятно сказано. Заклинания стали более весомыми, но и платить за них предстоит чуть иначе, чем раньше.

Остаток дня я провёл, пробуя свои новые возможности понемногу: сканировал случайных прохожих, находил у них мелкие болячки, а пару раз — помогал, не спрашивая.

Одному старику на набережной, который хромал, стало легче уже через двадцать минут после того, как я незаметно прошёлся мимо и «подтолкнул» его колено.

Девушке с обожжённым плечом, торговавшей сувенирами, я ненароком «снял» красноту, просто прицениваясь к ракушкам. Она, кажется, ничего и не заметила, только потом удивлённо потрогала кожу.

Вечером я вернулся в номер и сел в кресло на лоджии, глядя, как солнце плавится в океане. Таня подошла сзади, положила руки мне на плечи.

— Ты теперь как новый, — сказала она. — Даже смотришь на всё по-другому.

— Я и чувствую по-другому, — признался я. — Как будто до этого смотрел на мир через запотевшее стекло, а теперь его протёрли.

— И как тебе?

— Пока непривычно. Но, кажется, мне нравится.

— Только не зазнавайся, — она легонько щёлкнула меня по уху. — А то знаю я вас, целителей.

Я рассмеялся и притянул её к себе.

Внизу шумел Малекон, и кто-то опять пел под гитару и маракасы.

Куба не менялась. А вот я — да.

Вот уж о чём не думал не гадал, так это о том, что смогу улучшить свои способности на другом конце земли. Но вышло, как вышло, что само по себе странно. Отчего-то я был уверен, что для моего магического развития Сила леса — одно из главных условий. Что могло пойти не так? Загадка. И Ратибор вторые сутки молчит.

Вечером я сидел на лоджии, смотрел, как темнеет океан, и пытался выстроить в голове картину, которая не разваливалась бы на куски при её анализе. Пальцы сами отбивали дробь по подлокотнику. Мысли кружились, как мухи над манговой кожурой, и ни одну из них не удавалось прихлопнуть.

Всю дорогу до Кубы я был уверен: моя сила — она от леса. От корней, от земли, от Дуба, от Сети, которую я сам сплёл, как паук паутину. Здесь, среди пальм, океана и каменных набережных, я ожидал в лучшем случае стагнации. В худшем — отката. А вышло так, что я не просто удержался — я прыгнул выше головы. И произошло это не в тишине у костра и не у Капища, а после того, как я вытянул человека с двумя дырками в