Другая жизнь Ромы Гончарова 3 - Поток Нейтрино

— И Денис подтвердил, что князь первый… — начал Корф.

— Это я подтвердил. Еще до Дениса. Дальше-то что?

Я подождал, глядя на него, но продолжения не последовало.

— Получается, что за толчок ты выгоняешь Кантемира, — сказал я Руслану. — А за два удара Матвей может остаться. Ты так решил?

— А ему что, подставляться надо было? — подал голос Йося Лапидус.

— Тебя спросили? — неожиданно огрызнулся Руслан.

Йося закрыл рот.

Руслан посмотрел на Кантемира, потом на Матвея. Последний уже поправил рубашку и теперь пытался соединить ее полы там, где не хватало пуговицы.

— Костромитин, на выход, — сказал Руслан. — Как я сразу и сказал. Оба.

— Да ты охренел? Я из-за этого…

— Матвей. Я музыку хочу включить. Ты мне мешаешь.

Старшекурсник, стоявший рядом с нами, развернулся к Костромитину.

— Ну, продавил, Гончаров, поздравляю, — усмехнулся Корф. — Надо же, какой хороший у князя персональный староста, отрабатывает горские денюжки.

Вот теперь мне захотелось его ударить. Очень отчетливо захотелось — даже место на его довольной физиономии выбрал.

Но вместо этого я подвинул ногой откатившуюся бутылку к столу, чтобы никто не навернулся, и ухмыльнулся:

— Не поверишь, но я за своих вступаюсь бесплатно, Феликс. Привыкай.

Кто-то отрывисто хохотнул, и недовольный Корф сразу посмотрел туда, вычисляя, свой или нет это сделал. Тогда я наконец понял, насколько ему сейчас важен этот круг.

Мне же он был больше не нужен.

— Пошли, Кан. На фиг эти танцы, тут морды бьют. Я вам щас сам спою.

Но Кантемир не двинулся, и на мгновение я решил, что все придется начинать сначала.

— Стол я задел, — признался он. — Уберу, потом уйду.

Руслан потер переносицу.

— Под столом стекла нет?

— Вроде нет, — сказал Илья, наклоняясь.

— Тогда у вахты тряпку возьми.

— Я принесу, — вызвался Денис и ушел раньше, чем кто-нибудь успел ответить.

Плечистый здоровяк Матвей Костромитин все еще стоял на месте и не спешил уходить.

— А он чего остается? — спросил он.

— Лужу вытрет и уйдет, — сказал Руслан. — Тебе тоже тряпку дать?

Костромитин выругался и пошел к выходу. Старшекурсник двинулся следом.

Толпа начала расходиться. Сзади кто-то попросил включить наконец музыку, другой голос немедленно потребовал поставить что-нибудь нормальное. Руслан махнул рукой и направился к аппаратуре.

У стола остался только Корф.

Я присел, собрал бутылки и поставил их к стене. Илья помог поднять стаканы. Вера молча протянула Кантемиру пачку бумажных платков.

— К губе приложи, — сказала она. — Ты весь в крови.

— Спасибо.

Когда вернулся Денис, мы с Каном быстро вытерли пол. Под первые удары баса я отнес тряпку на вахту, а вернувшись, обнаружил у лифта всю нашу компанию.

— Вы-то куда? — спросил я. — Оставались бы на дискотеке, вас же не выгоняли.

— Провожу вас, — сказал Денис.

— А мне там уже не нравится, — сказала Вера.

Жанна нажала кнопку вызова и как бы между делом спросила:

— Мальчики, у вас же гитара наверху есть?

— Есть, — вздохнул я.

— Ну вот. Значит, мы к вам. Да, Вер?

— Конечно! — откликнулась та.

Когда лифт открылся, я придержал дверь, пропуская наших, потом вошел сам. Последним заскочил непонятно откуда взявшийся Глеб Оболенский.

— А ты чего ушел? — спросил я.

Он поправил очки и пожал плечами:

— Я же посмотреть ходил. Посмотрел. Теперь хочу послушать, как ты поешь. Пригласите?

Семерых наша комната вместила с трудом, но мы кое-как втиснулись, рассевшись кто на кроватях, кто на стульях, а Глебу Денис принес табурет из своей комнаты. Чайник он же поставил на кухне, а девчонки сбегали за своими кружками, потому что наших на всех не хватало.

Пока Кантемир сидел на своей кровати с бумажным платком у губы и молчал, остальные эмоций не скрывали. Первой не выдержала Жанна, которая пропустила начало заварушки.

— Да расскажите мне наконец, из-за чего он полез? Я на минуту отошла, возвращаюсь, а тут музыку вырубили, кровь, толпа и этот Корф довольный стоит.

— Из-за отца, Жанн, — сказала Вера. — Феликс Корф при всех наговорил обидных слов об отце Кантемира. Ну и самого тоже задел, сказал, что правильно у него кинжал отобрали, а то маленький, порежется.

— Прямо при всех? И ему за это ничего не будет⁈ — не поверила Жанна.

— А что ему сделаешь? — мрачно буркнул Илья. — Он же не бил никого. Скажет, что со своими разговаривал, а Кантемир сам полез. Скотина этот Корф. Чего он вообще к нам, первокурсникам, привязался?

— Он специально! — поддакнул Денис, вскочив со своего стула. — И, главное, гад, меня в свидетели позвал, слышали? Знал, что я врать не буду и расскажу, как Кан первый толкнул, потому что так и было. А что он до этого про отца сказал, это же тоже считается! Я правильно сказал, Ромыч? — запальчиво посмотрел он на меня, ожидая поддержки. — Правильно?

После нашего разговора он явно чувствовал себя не в своей тарелке и потому периодически заискивающе на меня поглядывал, пытаясь понять, не накосячил ли в чем-то еще. Ничего хорошего я в этом не видел, потому что, если человек сам не понимает, свои мозги ты ему в голову не засунешь, но он хотя бы незлой и не пытался намеренно нагадить, просто поверхностный, а с такого какой спрос. Ничего, обтешется еще.

— Правильно, Денис, ты молодец, — со вздохом подтвердил я. — Ты сказал все как было. Сядь.

— Ну да, я первый толкнул, — мрачно буркнул Кантемир, не отнимая платка от губы. — Это правда. Но когда на тебя так напирают… я что, отступить должен был?

— А я бы тоже толкнул этого Матвея, — вдруг сказал Глеб Оболенский, и все посмотрели на него. — И Корфу морду набил бы, если бы мне так про отца. Только я бы, наверное, промахнулся. А тебя, князь, могли если не из универа, то из общаги попереть. А тебе оно надо?

Кантемир коротко хмыкнул, и это была первая его эмоция, которая мне понравилась, потому что до того он мрачно молчал, глядя в стену и ни на кого не обращая внимания, и это заставляло меня нервничать.

— Ромыч, а то, что Руслан сказал, типа разбираться будете у себя на этаже, — вспомнил Денис. — Это как понимать? Что нам с этим Матвеем еще разбираться?

— Это чтобы вы оба ушли, — сказала Вера. — А не чтобы разбирались.

В разговор я встревать не спешил, больше слушая. За сегодня я уже наговорился за всех, а объяснять, почему дал Кану влезть в драку, не видел смысла: все были