Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Ивор, похоже к его собственному удивлению, держался всю церемонию ровно и без лишнего волнения. Как будто смирился напоследок с неизбежным и принял свою участь с достоинством. И даже произносил нужные слова почти без запинки. Аграфена сначала вроде сильно робела, но в какой-то момент начала поглядывать на него не как на богатого одноногого варяга, а как на мужа. Разрумянилась и гордо высоко голову держала. Сразу всем было видно, что крепкая семья у Ивора получится. Эта девка своего не упустит.

…

…

Когда церемония была закончена и молодые вышли из церкви под радостные песни и улюлюканье толпы, позади меня раздалось вежливое покашливание. Пришлось обернуться и изобразить удивление, хотя я и так знал, кто там такой настойчивый.

— Княже, — обратился ко мне отец Иоаким, — это епископ Матвей из Царьграда. — Он выдвинул вперёд посланника василевса, а тот слегка поклонился мне и стоящему рядом Брячиславу, обозначая приветствие. — У него есть к тебе разговор от самого василевса.

— Свадьба же ныне, отче. Не до разговоров. Дела и до завтра подождать могут. Сейчас пировать идём.

— Прости, княже, — Матвей неплохо разговаривал по-нашему почти без акцента, старая школа. — Но я ради этого торопился из самого Константинополя. Разговор срочный.

— Ну раз так, то пошли вместе с нами на пир, там и поговорим, — я по-прежнему делал вид, что мне этот разговор и даром не нужен, хотя прекрасно понимал, что прямые переговоры с посланцем василевса должны были многое расставить на свои места и определить моё дальнейшее отношение с империей.

— Благодарю за приглашение, княже, но меня на пир жених не приглашал, — Матвей пожал плечами.

— Это у вас в империи такое обязательно, а у нас всё проще. Кто с подарком для молодых на свадьбу приходит, тот и гость дорогой. — Я оглянулся на Брячислава, и тот с усмешкой кивнул, подтверждая мои слова.

Я-то уже на третьей свадьбе тут пировать буду. Сперва Сигурд во Вручии с Марфой обвенчались, потом Колыван с Матрёной в Киеве. Так что опыт в свадебных торжествах у меня кое-какой уже был. Даже весело было смотреть, как старые языческие обряды сплетаются с новыми христианскими. И особо удивлялся, что некоторые из них даже когда-то в двадцать первом веке ещё видел. Зерно тут под ноги молодым кидали, когда они из церкви выходили, чтобы семейная жизнь плодородной была.

— Пошли, епископ Матвей, составь компанию отцу Иоакиму. А там и время найдём поговорить, коли так тебе хочется.

Я изобразил полупоклон, заканчивая разговор, повернулся и вместе с Брячиславом вышел из церкви, отправившись вслед за длинной вереницей гостей к дому Перемысла. Там гостей ждал богатый стол и демонстрация приданого за молодой женой, которое род Перемысла отдавал теперь её мужу. И купец там явно не пожадничал. За единственную дочку аж десять сундуков добра отвалил. Рухляди и тканей дорогих было больше всего. Но была и мебель из каких-то ценных пород дерева с резьбой диковинной, и посуда из стекла и бронзы. Сам купец вместе с женой встречал молодых у ворот, держа на серебряном подносе два серебряных же кубка.

Хлеба с солью для конкурсного куса не было. С хлебом вообще тут очень трепетно обращались, и играться в «кто больше откусит от каравая» было не принято. Но в кубках был квас, хоть и не сильно хмельной. Устраивать молодым первую брачную ночь на пьяную голову никто не собирался. Так что это был первый и последний на сегодня кубок для молодых со слабохмельным напитком. Только для поднятия настроения. А потом весь остаток дня пить им придётся только взвары травяные да ягодные и не есть почти ничего, сидя во главе стола и принимая поздравления.

Свадьбу играли широко. Подворье у Перемысла было большое, и его всё заставили свежесрубленными столами и скамейками. Народ всё прибывал и прибывал, укладывая подарки молодым на специально поставленные у стола новобрачных две подводы. Сам Перемысл повёл молодых к их столу.

Когда мы с Брячиславом подошли к воротам, на подворье уже вовсю гремело из баюн-камней, расставленных самим Ивором по периметру большого двора. Ника ещё на свадьбе Сигурда с Марфой во Вручии сделала большой плейлист из специально смоделированных свадебных хитов всех времён и народов, чтобы избежать анахронизмов и непонятных для местных слов. Я тогда ещё сильно удивился, что Магомаев оказывается свою знаменитую «Свадьбу» пел не только на стихи Рождественского, но и используя местные обороты речи, переложенные кем-то на текст песни. Но Ника только посмеялась над моей доверчивостью.

А народ буквально взвыл от восторга, когда толпу накрыла «Ах эта свадьба пела и плясала…». И мне даже показалось, что сейчас скамейки разлетятся в щепки. Все с них начали вскакивать и пустились в пляс.

Отец Иоаким уже видел эффект от моих баюн-камней на площади перед церковью, когда я только прибыл в Новгород. Но тогда я всё-таки включал музыку без слов и более благочестивую. Хотя проданные Ивором баюн-камни уже немного подготовили новгородцев к чему-то новому. А тут вдруг зазвучали песни, которые у местной публики сперва вызвали шок, а потом безудержную радость.

Мы с Брячиславом, Иоакимом и Матвеем встали у самых ворот, наблюдая за этим разгулом чистой незамутнённой радости. И вроде не успел народ ещё напиться как следует, а уже такие эмоции через край бьют. Вот что сила искусства с людьми делает!

— Это же твои баюн-камни, княже? — Матвей стоял неподалёку и успел вклинить свой вопрос в промежуток между ошеломляющими народ припевами. — Откуда эти песни?

— То есть откуда у меня взялись сами баюн-камни — тебе не интересно? — я с усмешкой повернулся к нему.

— Звуковые амулеты нам давно известны. Только до тебя никто не додумался их использовать таким способом. А вот откуда песни эти — сие удивительно. И кто их исполняет?

— Тебя за этим василевс ко мне послал? — я наклонился к нему поближе. — Или они с братом Константином Романовичем какое-то иное поручение тебе дали?

Матвей, как и ожидалось, впал в ступор, а я спокойно развернулся от него и махнул рукой Небойше, который тащил за мной сундук с подарками молодым. Я ведь Ивору камешки мои подарил ещё в Киеве для того, чтобы он тут к свадьбе получше подготовился да подарки кому надо раздал, готовя в Новгороде почву к моему тут появлению. Так что ограничиваться ими я не стал.

Я прошёл прямо к столу молодых, которые встали при моём появлении и синхронно поклонились.

Десятник поставил у моих ног