Резидент. Часть 6 - Никита Киров
— Какой ты вежливый, — Русский усмехнулся.
— Отец так учил. Но я занят. Увлекаюсь живописью, видите.
Василий сменил маскировку, но его всё равно легко узнать. Опять отправить снимок в ЦРУ? Не, вчера хватило, наверняка сейчас он подготовился к такому.
Интересно, но у него нет иностранного акцента. Он говорит так, будто и не жил двадцать с лишним лет за рубежом.
— А знаешь, — сказал он с хитрой улыбкой, — вот даже гордость берёт.
— За что это?
— Что наш, русский парень, поставил всех раком, — Василий засмеялся. — А они думают, что ты — это Туман, чтобы совсем лицо не потерять. Ладно. Разговор к тебе есть, и сбежать ты уже не сможешь.
— А кто сказал, что я хочу сбежать?
— Никто.
На самом деле, могу, но нет смысла. Надо закончить дело. На другой фреске я увидел силуэт — чего-то огромного и большого. Как будто это был стоящий на фоне света качок. Стоять, что-то же было такое. Связи начали работать.
— Но я пока занят, — сказал я. — Смотрю картины. А ты не хочешь домой вернуться? В Россию?
— Я? — удивился Василий. — Домой? Зачем?
— Тебе же тоскливо здесь, я вижу. Поэтому ты приезжаешь в Россию постоянно, хотя дико рискуешь. Но здесь тебе не нравится. Надоело, я бы даже сказал. Возвращайся. И я всерьёз. Можешь даже договориться с властями, как Епископ.
— Не-не-не, — он засмеялся. — Ты меня так грубо не вербанёшь.
— А если я дам вам кое-что?
— И что?
— Увидите.
А в мыслях я перетащил сюда один из портретов, который был в другом зале. Совпало идеально, кроме небольших туманных фрагментов в районе рук и ног…
И вот теперь я понял всё! И пока Русский смотрел на меня, во дворце памяти я делал перестановку, восстанавливая утерянный фрагмент.
Портрет красного качка-демона, которым Туман обозначал главу «ОмниПалант», я перенёс сюда, а в руку ему вложил тот самый пистолет из тайника башни Арнольфо, и Вальтер ППК лёг в лапу демона идеально.
А в другую руку я вложил поводок с одной из картин на самом верху, где был светящийся призрачным светом пёс. Это собака Баскервилей из Шерлока Холмса, именно так Туман запомнил Василия. И снова подошло. Личная пугалка главы корпорации, которую все боятся, но о которой никто не знает, кто это на самом деле.
К ним же я подложил видеокамеру и стопку кассет, взятых из подвала, которые обозначали одно дело, которое Туман выполнял больше двадцати лет назад и хранил это здесь. Теперь мне надо в башню, куда вели остальные связи, связывая этот последний ребус.
Всё складывалось воедино, и даже Василий удивился моему внезапному порыву и оживлению.
— Пошли, — сказал я, поворачиваясь к картинам спиной. — Закончим это дело.
— Ну пошли, — удивился он.
— Подыграй мне, — шепнул я.
— А с чего я должен тебе подыгрывать?
— Потому что тебя заменят другим. Со старыми мозгами Ланге и моим телом.
— Ага. Щас, — Русский не поверил.
— Но кроме того… смотри, что будет дальше.
У входа в башню Арнольфо снова появилась табличка, что башня закрыта для посещений, и там стоял мордоворот из команды Василия. Не хотят, чтобы кто-нибудь лишний туда зашёл и помешал. Ну и заодно, чтобы я не убежал.
А мне уже не надо убегать. Ох, рискую. Но это шанс покончить с ними всеми за один раз. Поднялся на один пролёт и наклонился, ощупывая лестницу. Где-то здесь Туман лазил ночью с ультразвуковым детектором, пока не разыскал старый тайник времён Медичи. И спрятал там кое-что своё, сохранив это в памяти.
— И чё ты делаешь? — Василий с угрозой посмотрел на меня.
— Подарок для тебя. От старых друзей-сослуживцев. Они тебя побаивались, но уважают до сих пор. Потому помнят, что ты, чтобы отомстить за павших, достал всех… кроме одного.
— Ну-ка, ну-ка…
Я постучал по стене. Звук глухой, но Туман это маскировал. А я достал ножик, но Василий не напрягся. Он такое не боится, но с помощью лезвия я подцепил край камня, и увидел там кое-что ещё — металлическую панель с кодовым замком.
Больше у Тумана не осталось тайн от меня. Это была последняя. И код у меня был: 1798.
Открылось с трудом, но…
Тут и правда был пистолет, но уже ржавый и неспособный стрелять. Старый немецкий Вальтер ППК, как и в памяти, и на совместном снимке Фредриксонов, отца и сына. Тот самый пистолет, который Туман добыл на одном деле, когда разыскивал улики.
И этот пистолет я протянул Василию. И, судя по его изменившемуся лицу, я сделал правильные выводы. Ставка сыграла.
— Узнаёшь? — спросил я.
— Узнаю, — пробурчал он.
— Это тебе. Туман его спрятал, потому что хотел использовать, как компромат, но не знал, как именно подступиться к этому, поэтому хотел подгадить доктору. Потому что он тебя толком не знал, а я знаю.
В огромной ручище Василия компактный пистолет казался ещё меньше. Я присмотрелся к нему. На ржавом затворе была видна гравировка: «RANGERS LEAD THE WAY! — JACOB FREDRICKSON — 1944.» Так звали отца Карла Фредриксона. Он привёз пистолет с войны, со временем оружие пришло в негодность, но Карл Фредриксон брал его с собой как сувенир и памятную вещь.
В Чечне он тоже был, и Василий мог его видеть. И видел.
— И где Туман его раздобыл? — спросил Русский.
— У одного пакистанца, работавшего на разведку, — сказал я, отмечая узнавание. — Его убили, но остались плёнки и этот пистолет, они попали в полицию.
Кто-то убил. Василий и убил, и он понял, о ком я говорю.
— Тогда Фредриксон заплатил Ланге, чтобы добыть улики, и тот отправил Тумана, он тогда ещё был молод. Скорее всего, пакистанец шантажировал Фредриксона, и тот его сдал тебе.
Василий ничего не сказал, но я понимал, что попал в больное место. А про шантаж думал Туман, но у него было конкретных зацепок. Зато у меня они есть.
— Туман не понял, в чём именно был шантаж, но когда получил это, сделал себе копии плёнок, данных и остального. А эту вещь отложил, чтобы использовать потом против Ланге и Фредриксона. И даже спрятал там, где её мог найти Епископ. В своём любимом месте.