Девятиэтажка - Клим Ветров

— Идём поэтажно, по четыре человека на площадку. Двое заходят в квартиру, двое страхуют снаружи. Обыскивать всё: кладовки, антресоли, шкафы. Оружие держать наготове. Вопросы?

Вопросов не было. Мужики зашевелились, разбиваясь на группы. Сергей заметил, что в обыскивающие не взяли никого из гражданских — не доверяли.

Сам он вперёд не полез, но и не ушёл. Поднялся следом за первой группой, остановился на площадке, чтобы видеть как мужики работают.

Начали со второго подъезда. Первая же дверь — молодая семья, муж с женой и ребёнком. Женщина заплакала, но муж молча открыл все шкафы, показал даже холодильник. Ничего. Вторая квартира — одинокий старик, бывший учитель. Обыскали, извинились, пошли дальше.

На третьем этаже возникла заминка. Дверь открыл мужик с пивным животом и в трениках с пузырями на коленях. Увидев вооружённых людей, он загородил проход.

— Не пущу. Ордер есть? Нет ордера — валите отсюда.

Старший группы, Степан Ильич, молча шагнул вперёд, толкнув мужика в грудь. Тот, вроде крупный, неожиданно легко отлетел к стене, гулко ударившись затылком.

— Лежать, — сказал Степан Ильич без эмоций.

Мужик сел на пол, держась за голову, но больше не выступал. Квартиру осмотрели быстро, и ничего не найдя, пошли дальше.

На пятом этаже женщина в халате попыталась укусить одного из обыскивающих за руку. Тот отдёрнул ладонь, а второй, не церемонясь, коротко ударил её по лицу. Звук пощёчины разнёсся по всей лестничной клетке. Женщина завыла, но сразу притихла. Обыск продолжился.

Сергей наблюдал, поднимаясь вслед за группой. Он понимал логику генерала: нельзя спускать мародёрство на второй день, иначе через неделю тут начнут резать друг друга за банку консервов. Но от методичности, с которой вояки выворачивали чужие шкафы, было не по себе.

Через полтора часа дошли до седьмого этажа. Сергей как раз поднялся следом, остановился у перил. Впереди работала группа из четырёх человек: Степан Ильич, офицер по фамилии Горохов и двое рядовых, фамилий которых Сергей не помнил.

Дверь в квартиру была приоткрыта, Степан Ильич толкнул её стволом карабина и вошёл первым.

В комнате, среди разбросанных вещей и пустых консервных банок, сидел на корточках мужик лет тридцати пяти. Грязный, с безумными глазами, он покачивался из стороны в сторону и что-то бормотал. В правой руке у него был кортик — с гравировкой, явно генеральский.

— Положи нож, — спокойно сказал Степан Ильич. — Аккуратно. На пол.

Мужик поднял голову, уставился на вошедших. Зрачки его дёрнулись, он заулыбался — жуткой, бессмысленной улыбкой. А потом, без предупреждения, прыгнул. Быстро, с неожиданной для такого доходяги резвостью. Кортик описал дугу, целясь Горохову в шею.

Сергей видел это с лестничной площадки. Горохов отшатнулся, споткнулся о порог. Степан Ильич выстрелил. Грохот в бетонном колодце подъезда ударил по ушам так, что зазвенело.

Наркоман замер на секунду, на лице его застыло удивлённое выражение. На грязной футболке, чуть ниже левой ключицы, расплывалось красное пятно. Кортик выпал из разжавшихся пальцев и звякнул о пол. Мужик рухнул лицом вперёд, дёрнул ногой и затих.

— Блядь, — выдохнул кто-то из рядовых.

Степан Ильич опустил карабин, подошёл к телу, носком сапога перевернул его на спину. Посмотрел на лицо, на пятно крови, на остекленевшие глаза.

— Готов, — сказал он ровно. — Горохов, живой?

— Живой, — отозвался тот, потирая плечо. — Чуть не достал, гнида.

Степан Ильич наклонился, поднял кортик. Потом обвёл взглядом комнату. В углу, под грудой тряпья, виднелись коробки с генеральскими припасами, коллекция трубок в деревянном футляре и жестяная банка, в каких обычно хранят документы или деньги.

— Всё здесь, — сказал он. — Зовите генерала.

Через пять минут Максимов уже поднимался по лестнице, тяжело дыша, но с прямой спиной. Он вошёл в квартиру, посмотрел на труп, потом на свои вещи. Лицо его не изменилось, только желваки заиграли под кожей.

— Сам виноват, — сказал он глухо. — Я предупреждал. Тело — вниз, закопаем за домом, вещи отнесите ко мне в квартиру.

Он взял футляр с трубками, открыл, проверил содержимое. Потом развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Сергей тоже не задержался, оттолкнулся от перил и пошёл вниз, думая о том что суд свершился быстро и безжалостно. Дом теперь знал: за воровство — смерть.

* * *

С утра Петров вывесил на первом этаже график дежурств. Листок в клеточку, приклеенный скотчем к стене. Сергей нашёл свою фамилию в графе «крыша, ночь» и хмыкнул. Колян, стоявший рядом, тыкал пальцем в бумагу.

— Гляди, Серый, я с тобой. Тоже на крышу.

— Вижу, — Сергей провёл пальцем по строчкам. — Значит, смена с двадцати трёх до пяти. Нормально.

Он отошёл от листка и направился к выходу. С утра по дому разнесли новое распоряжение генерала — копать нужники. Две ямы, по одной у каждого торца дома. Мужики уже собрались внизу, перекуривали, разбирали лопаты. Штыковых было три, совковых две, остальные — кто с чем. Один притащил сапёрную лопатку, другой — здоровенный лом.

— Николаев, — окликнул его Степан Ильич, — давай к нам. У восточного торца начнём, там грунт помягче.

Сергей кивнул, взял свободную штыковую лопату, поплевал на ладони. Земля у восточного торца действительно была мягкой — супесь с примесью глины, но всё равно копать пришлось с натугой. Солнце пекло, ветер с моря почти не доставал сюда, закрытый стеной дома. Работали молча, с хеканьем и матом. Сергей скинул ветровку, оставшись в футболке, и ритмично вгонял лопату в грунт. Мышцы горели, новая нога работала как поршень, безотказно.

К полудню яма достигла полутора метров в глубину. Пот заливал глаза, Сергей вытирал его рукавом и продолжал копать. Соседнюю яму, у западного торца, рыли другие — оттуда доносился смех и скрежет лома о камень.

К двум часам обе ямы были готовы. Оставалось соорудить настил и поставить коробку, но это были уже не его, Сергея, проблемы.

Довольный проделанной работой, он вытер лицо футболкой, натянул ветровку и пошёл к себе. Ноги гудели, руки налились тяжестью. В квартире он выпил воды, съел кусочек сыра и лёг на диван. Тело требовало отдыха перед ночной сменой. Закрыл глаза и почти сразу уснул, проспав неожиданно долго.

Разбудил его стук в дверь. Сергей глянул на часы — половина одиннадцатого. За окном уже стемнело.

— Серый, ты готов? — голос Коляна из-за двери. — Развод через полчаса.

— Иду, — Сергей сел, потёр лицо, проверил пистолет.

Внизу, у подъезда, уже горел