Девятиэтажка - Клим Ветров

— Викинги, — сказал Колян тихо. — Самые настоящие. Как в кино.

— Как в кино, — согласился Сергей.

Он выпрямился и посмотрел на драккар. Корабль покачивался на мелкой воде, приткнувшись носом к берегу. Длинный, метров двадцать, не меньше. Борта высокие, сработанные из тёмных досок внахлёст, скреплённых железными заклёпками. Носовая фигура — голова дракона или змея, вырезанная из цельного куска дерева, с оскаленной пастью и выпученными глазами. Вёсла втянуты внутрь, мачта опущена, парус свёрнут в тугой рулон. На корме — короткая палуба с невысоким ограждением. Посередине — груда тюков, бочек, кожаных мешков.

— Пошли, — Сергей шагнул к кораблю.

Сходни были уже перекинуты с борта на песок — широкая доска с набитыми поперечинами. Сергей поднялся первым, Колян за ним.

На драккаре хозяйничали свои. Двое мужиков осматривали груз, ещё один, сидя на корточках, изучал устройство рулевого весла. Генерал Максимов стоял на корме, облокотившись о борт, и курил одну из своих трубок. Лицо его было свежим, будто он не провёл ночь без сна.

— Николаев! — гаркнул он, заметив Сергея. — Подойдите.

Он подошел, Колян за ним. Максимов оглядел их с ног до головы, выпустил клуб ароматного дыма.

— Ночью вы сработали отлично. Если бы не заметили вовремя, эти ублюдки вырезали бы полдома. Благодарю за службу.

— Служу России! — привычно ответил Сергей, хотя и понимал как это прозвучало.

Максимов постучал трубкой о борт, выбил пепел.

— Корабль, кстати, хорош. Дуб, липа, смолёные швы. Лет сто ещё прослужит.

Сергей огляделся. Драккар был вместительный, гребных скамей — по двадцать с каждого борта. На носу, под настилом, лежали запасные вёсла, мотки верёвки, кожаные бурдюки. Вдоль бортов несколько щитов, закреплённых в специальных держателях. На корме, на небольшом возвышении, стоял сундук, обитый железными полосами. Крышка была открыта, внутри тускло что-то блестело.

— Барахло всякое, — пояснил Максимов, перехватив взгляд Сергея. — Где-то награбили.

Колян подошёл к сундуку, заглянул внутрь, присвистнул. Сергей не стал подходить. Он облокотился о борт и посмотрел на море.

К генералу подошёл капитан-пограничник, сухощавый мужик лет сорока пяти. До всего этого он ходил с протезом правой руки, а теперь, как и все, стал полноценным. Фамилия его была Логинов. Он остановился за два шага, вытянулся, доложил без лишних слов:

— Товарищ генерал, осмотр корабля закончен. Трофеи: оружие — два десятка мечей, полтора десятка топоров, копья, три бочонка наконечников для стрел. Доспехи — кольчуги, шлемы, щиты. Всё в сносном состоянии, кольчуги местами ржавые, но для музея сгодятся.

Максимов кивнул, не перебивая.

— Продовольствие, — продолжал Логинов. — Сушёная рыба в тюках, солонина в бочонках, шесть мешков зерна, ячмень и полба. Бурдюки с кислым молоком, два бочонка чего-то непонятного, возможно пива, один — вроде медовухи. Пресная вода в бочках, литров триста, не меньше. Инструмент плотницкий убогий, запасные доски, мотки верёвки, запасной парус.

Он сделал короткую паузу, потёр переносицу.

— И ещё кое-что. В трюме, под кормовым настилом, прикованы к шпангоуту две девчонки лет по шестнадцать. Грязнючие, в обрывках одёжи. При виде наших забились в угол, одна зубами лязгает, чуть за руку меня не цапнула. Похоже рабыни.

Максимов нахмурился, переглянулся с Петровым, который как раз поднялся на борт.

— За девчонками пусть бабы придут. — сказал он. — Осмотрят, отмоют, накормят. И осторожно чтобы, дикие ведь, неизвестно, что у них в головах.

Логинов кивнул и пошёл исполнять. Сергей проводил его взглядом, потом снова облокотился о борт.

* * *

Вечером того же дня генерал собрал офицеров в своей квартире. Обстановка была спартанская: стол, двенадцать разномастных стульев и табуреток, на стене — карта России, прикнопленная ещё до всего этого. Окна выходили на море, и в них догорал закат, крася воду в медь. На кухне тихо возилась жена Максимова, Вера Степановна, сухонькая женщина с безупречной причёской, которая, несмотря ни на что, продолжала называть генерала «Петенька».

Сергей вошёл одним из последних, сел с краю, у стены. Он знал здесь каждого, с кем-то хорошо общался, с кем-то пил на День Победы, с кем-то просто здоровался в лифте. Теперь эти люди становились чем-то вроде генерального штаба.

За столом уже сидели.

Полковник Петров — грузный, с седым ёжиком, педантичный до скрежета зубовного. В своё время командовал полком в Чечне, потом списали по ранению. Теперь по факту он был начальником штаба.

Степан Ильич, майор в отставке, бывший танкист. Сухой, жилистый, с обветренным лицом. Говорил мало, слушал внимательно.

Рядом с ним — Горохов, старлей лет сорока, крепкий, с перебитым когда-то носом. В прошлом — контрактник, воевал в Чечне и Сирии. Горячий, скорый на руку, но дисциплинированный.

Лейтенант медицинской службы Андрей Волков, лет тридцати, в очках. Единственный медик за этим столом. Причину его списания со службы Сергей не знал, руки и ноги у него всегда были на месте, но просто так сюда не селили, поэтому наверняка что-то не менее серьёзное.

Капитан-пограничник Логинов, бывший однорукий, что докладывал утром на драккаре. Прослужив пятнадцать лет на таджикской границе, из всех присутствующих он лучше всех понимал, что такое чужая территория.

Трое морских офицеров держались вместе, как и положено флотским на суше. Капитан второго ранга Бородин — коренастый, с густой проседью в волосах, двадцать лет на Северном флоте, командир БПК. Старший лейтенант Чернов — лет тридцати пяти, служил на Балтике, ходил на «Стерегущем». Капитан третьего ранга Гаврилов — самый старший по возрасту, за шестьдесят, но теперь выглядел сильно моложе. Ворчливый, с прокуренным голосом, тридцать календарных лет выслуги на атомных подводных лодках.

Был ещё капитан-связист Рябов — лысоватый, с золотыми зубами, любитель анекдотов, которые рассказывал даже в самый неподходящий момент. И старший лейтенант Кузнецов, его Сергей не знал, но слышал что вроде служил тот по хозяйственной части.

Замыкал собравшихся майор-артиллерист Дронов — он сидел, откинувшись на стуле, молчаливый и мрачный.

Всего двенадцать человек вместе с генералом.

Максимов встал из-за стола, упёрся кулаками в столешницу.

— Ну-с, орлы, — начал он, обводя всех взглядом. — Поздравляю с боевым крещением. Вчера мы показали этим косматым залётчикам, что к нашему дому лучше не соваться. Но это, как вы понимаете, были только цветочки, ягодки впереди. А теперь — по порядку. Петров,