Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд
Глава 6
Внутри все сжалось от осознания, что за вспыльчивость придется отвечать. Схватив пустой поднос, выбежала из кабинета, но уже через несколько шагов привалилась к стене, ощущая, как подгибаются колени.
Через минуту дверь снова распахнулась, выпуская камердинера. Я кинулась к ближайшему служебному проходу для слуг и понеслась вперед, не разбирая дороги.
Дура! Зачем разозлила? Зачем напомнила о матери, зная наверняка, что это вызовет его гнев?
Перед глазами все еще стояло разгневанное лицо Дмитрия, в ушах звучал его голос, от тембра которого все переворачивалось внутри, замирая от страха и странного триумфа, вызванного собственной смелостью.
На третьем повороте темного коридора я вдруг поняла, что заблудилась. Проходы для слуг в этом доме образовывали настоящий лабиринт. Они скудно освещались огарками свечей, которых было недостаточно, чтобы в полутьме понять, куда я забрела.
Свернув дважды направо, а затем налево, я рассчитывала выйти к прачечной или хотя бы к кухне, когда ощутила сквозняк и расслышала приглушенные мужские голоса. Вжавшись в стену, постаралась выровнять дыхание, чтобы не выдать себя каким-нибудь лишним звуком.
— ...времени почти не осталось, Дмитрий Николаевич, — произнес резкий, напористый голос. — Государь болен. Если в Таганроге случится непоправимое, мы должны быть готовы.
— Спешка в этом деле ни к чему. Мы рискуем своими жизнями, Кондратий Федорович, — ответил ему мой хозяин, — и благополучием наших семей. Мои ресурсы в вашем распоряжении. Но сами понимаете, что без поддержки армии ничего не получится.
У меня глаза на лоб полезли, когда я осознала, что стала невольным свидетелем заговора. Рылеев и Оболенский — идейные вдохновители и члены Северного общества. События, которые раньше были для меня строчками в учебнике, оживали прямо на глазах.
Стараясь не шуршать юбками и крепко прижав поднос к груди, я подошла поближе и заглянула в приоткрытую дверь. Через узкую щель рассмотрела часть гостиной. Дмитрий стоял у камина, сжимая в руке стопку бумаг. Рядом с ним двое мужчин склонились над картой, разложенной на ломберном столе.
— Списки готовы? — поднял голову тот, что помоложе.
— Здесь, — Дмитрий похлопал по карману сюртука. — Списки всех сочувствующих в полках и объемы финансирования. Если эти сведения попадут в Тайную канцелярию, нам всем конец.
Я похолодела, понимая, что граф Шереметев, в прошлом участвующий в подавлении мятежа, оказался одним из активных его организаторов. Отступив в тень служебного коридора, я отчаянно соображала, что мне теперь делать с этой тайной.
Сердце колотилось, как сумасшедшее, пока в голове лихорадочно выстраивались мысли. Вот они, передо мной, живые люди, сошедшие со страниц истории. Кондратий Рылеев, пламенный поэт с горячечным блеском в глазах. Евгений Оболенский, главный организатор восстания на Сенатской площади, и мой хозяин, Дмитрий Шереметев, обещавший непременно наказать меня за дерзость.
Как иронично сложилась судьба, когда деспот и тиран в личной жизни на поверку оказался либералом и заговорщиком. Одной рукой он "подписывал приказ" о наказании крепостной девки, а другой строчил конституцию, заботясь о благе народа.
— Господа, вы же понимаете, что промедление равносильно самоубийству? — резкий голос Рылеева заставил меня вздрогнуть. — Если мы не выступим в момент присяги, Николай раздавит нас поодиночке.
Проклятье! Я ведь прекрасно знала, чем все это закончится: пятеро отправятся на виселицу, десятки аристократов будут сосланы в Сибирь, а на площади погибнут сотни солдат.
А что, если в этом прошлом история пойдет по другому пути? Что, если вскроется участие Дмитрия и его арестуют?
Нас же всех пустят с молотка! Разделят, продадут в разные губернии, как племенной скот. Что станет тогда со мной? Не попаду ли я к еще более жестокому хозяину?
Я не должна допустить, чтобы Дмитрия заподозрили в заговоре. — Прикрыв глаза, ощутила, как по спине стекают капли ледяного пота. — Не ради него, вот уж нет! Черт бы его побрал вместе со спесивым высокомерием! А ради самой себя! Я же знаю, какие ошибки допустили заговорщики, и как можно этого избежать.
Что, если у меня получится сделать так, что крепостное право отменят на тридцать шесть лет раньше? Этим я спасу множество жизней! Спасу себя, ведь у меня появится возможность устроить свою жизнь. Грамотная экономка, секретарь, личная помощница — да кто угодно, лишь бы не бесправная крепостная.
Это мой шанс! Единственный, который сможет изменить жизнь в лучшую сторону.
Дождавшись, пока гости обсудят планы и покинут гостиную, я проскользнула обратно к лестнице. Мне следовало предупредить Дмитрия, что информация о заговоре уже просочилась в Тайную канцелярию. Я решила написать графу записку и оставить ее в кабинете. Но прежде следовало проникнуть туда так, чтобы никто не видел.
Заходить в комнаты хозяев без спросу — верный способ огрести кучу проблем, но сейчас это не имело значения. Важнее было сделать то, что я задумала.
Проскользнув в кабинет, приблизилась к массивному письменному столу. Свечи в канделябре уже догорали, выпуская сизые струйки дыма и освещая узкий клочок пространства над столом.
Взгляд зацепился за стопку чистой гербовой бумаги и чернильницу с перьями. Недолго думая, я взяла лист и вывела на нем дрожащей рукой:
«Ваше Тайное общество под наблюдением. В Тайной канцелярии уже знают имена. Уничтожьте списки, они станут вашей погибелью».
Записку я свернула вдвое и положила поверх карты Петербурга, чтобы Дмитрий сразу ее заметил. Затем, повинуясь внезапному порыву, стащила еще один чистый лист и огрызок карандаша, которым Дмитрий делал пометки на полях. Удержать в памяти даты, имена и важные моменты было невозможно, поэтому я планировала записывать важную информацию. Проблема была только в том, чтобы записи никто не обнаружил.
Назад пробиралась босиком, стараясь двигаться неслышно, как тень, и вздрагивала от каждого звука скрипнувшей половицы. В девичьей было тихо. Служанки спали, наработавшись за день, и вряд ли могли кому-нибудь выдать, во сколько я пришла.
Бумага и карандаш отправились на дно сундука, в котором хранились скудные пожитки: два сменных чепца, сорочка и панталоны, теплые носки и